Они прошли по коридору мимо передней гостиной, где перед большим телевизором стояло инвалидное кресло Сида. На экране шло какое-то игровое шоу, и участники вращали большое колесо рулетки.
Реджи застыла и затаила дыхание, глядя на сгорбленные плечи Сида и на длинные волосы, по-прежнему кудрявые и нечесаные, падавшие ему на шею.
— Я хочу поздороваться с ним, — тихо сказала Реджи.
— Лучше не надо. Он не узнает тебя. Он ничего не помнит.
Значит, вот как Чарли умудрялся жить со своей виной, ходить на семейные сборища и сидеть напротив Сида за столом с индейкой в День благодарения. Он внушил себе, что Сидни ничего не помнит, как будто от этого могло исчезнуть все остальное.
Реджи все равно вошла в комнату и оставила Чарли в дверном проеме: он стоял, засунув руки в карманы кожаного пиджака.
— Привет, Сид, — сказала Реджи и уселась перед инвалидным креслом на корточки. Сид открыл глаза и смерил ее мутным взглядом. Он сгорбился в кресле, удерживаемый тканым поясом, обернутым вокруг талии. Трубка катетера, выходившая из его тренировочных штанов, тянулась к прозрачному пластиковому мешку, прикрепленному к боковине кресла. Мешок был почти наполнен темной мочой.
— Я — Реджи Дюфрен. Ты помнишь меня?
Сид дважды моргнул. На его чистую белую футболку покатились капельки слюны. Реджи положила ладонь на его руку и пожала ее. Рука была липкой и горячей.
— Если ты не помнишь, Сид, то мне очень жаль, — сказала Реджи. — Это был несчастный случай, но…
— Почему ты здесь? — спросил он. Речь стоила ему немалых усилий, и Реджи видела, как дергаются и напрягаются мышцы его лица и шеи, когда он произносил слова. Его речь была замедленной и скрипучей, как звук несмазанных дверных петель, но Реджи понимала его.
— Я только что навещала твоего отца.
— Бо-Бо. — Сид улыбнулся.
— Да, — сказала Реджи. — Твоего отца Бо. Они с моей мамой Верой были очень дружны в средней школе. В прошлой жизни, еще до того как он познакомился с твоей мамой.
Сид снова улыбнулся и повесил голову, но потом с усилием выпрямился, чтобы произнести новую фразу.
— Красивая баба, — сказал он, забрызгав слюной нижнюю губу.
— Твоя мама? Мне говорили, что она была красавицей.
Сид покачал головой.
— Не она, — медленно произнес он. — Та баба, которую украл Йоги.
Когда Реджи вошла в кухню, Лорен наливала себе чай.
— Хочешь? — спросила она и показала на вторую кружку.
— С удовольствием, — ответила Реджи. Она посмотрела, как тетя бросает в кружку пакетик «Липтона» и доливает горячую воду из чайника.
— Тебе звонила сестра Долорес. Она сказала, что уезжает с работы домой, но завтра перезвонит.
Реджи кивнула. Почему сиделка не позвонила ей на мобильный телефон? У нее были оба номера.
— Детектив Леви заезжал.
— Чего он хотел?
Лорен пожала плечами.
— Думаю, как обычно. Несколько минут он пытался поговорить с твоей матерью, но ты знаешь, как это бывает.
— О чем он ее спрашивал?
— В основном о Таре. А потом попросил сообщить ему любые сведения о Нептуне.
— Уверена, она была чрезвычайно общительна.
— По правде говоря, она спела ему песенку про торговца горячими булками.
Реджи рассмеялась.
— Значит, Чарли Бэрр подвез тебя до дома? — спросила Лорен.
— Да, — ответила Реджи и вздрогнула, когда отпила горячего чаю, который обжег ей нёбо.
— Ты часто встречаешься с ним.
— Мы старые знакомые, не более того, — сказала Реджи.
Она вспомнила футболку с принтом «Роллинг Стоунз» и свежий запах лосьона после бритья, исходивший от Чарли, когда они встретились. Неужели он надеялся превратить это в нечто большее?
Лорен кивнула и подлила молока себе в чай.
— Значит, у тебя есть мужчина, да?
— Нет, — слишком быстро ответила Реджи. — То есть да. Может быть. — Она надавила на чайный пакетик в своей чашке и повертела в пальцах этикету, прикрепленную к нитке крошечной скрепкой. Лорен улыбнулась.
— Плохо быть одной, Реджина.
Реджи кивнула. Она продолжала возиться со скрепкой и наконец раскрыла ее, но потом осознала, что делает, и убрала руку.
— Не знаю, что бы я делала без Джорджа. Он — мой спасательный трос… особенно сейчас.
Реджи сделала еще один глоток. Лорен и Джордж действительно составляли очень необычную пару, но каким-то образом идеально подходили друг другу. Оба были в каком-то смысле потерянными и неуклюжими — двое изобретательных неудачников. Джордж со своими утками, Лорен со своей рыбой. Сейчас мысль о том, что их отношения продолжались много лет, грела Реджи душу. Они никогда не помышляли о супружестве и даже жили порознь. Они изобрели свое определение романтических отношений: ужинали вместе несколько раз в неделю, Джордж возил Лорен к врачам и по магазинам, а она чинила ему одежду и заботилась о нем.
Может быть, они с Леном с годами станут жить так же? Каждый в своем отдельном пространстве, а вместе лишь тогда, когда оба испытывают потребность друг в друге?
Возможно, они с тетей были не такими уж разными.
Лорен поставила на стол свою чашку и повернулась к Реджи.
