Реджи знала, что у нее есть только одна попытка. Она изучила траекторию, представила невидимую линию между пилой и скальпелем на подносе и своими связанными руками. Наконец Реджи набрала в грудь воздуха, и, вложив всю силу своего тела, лягнула поднос коленями, выбив оттуда инструменты. Скальпель полетел идеально, скользнув по бетону и ударившись о металлическую стену. Реджи не могла повернуться и посмотреть на него, лишь молилась о том, что сможет дотянуться. Пила тоже приблизилась — Реджи могла видеть ее, изо всех сил изогнув шею, — но казалась вне досягаемости. Реджи подтянулась к стене и начала шарить за трубой. Кончики пальцев скользнули по краю пилы, но Реджи не смогла придвинуть ее еще ближе.
— Мать твою! — прошипела она и попыталась растянуть пальцы, представляя, что ее тело стало более эластичным. Это не помогло. Она оставила попытки и стала лихорадочно шарить вдоль стены прямо за спиной. Куда, к черту, подевался скальпель?
Кончики ее пальцев танцевали по полу. Наконец Реджи нащупала его: узкий цилиндр из холодного металла, зажатый между полом и стеной. Реджи перебрала пальцами и взялась за скальпель, но обнаружила, что это не тот конец, когда ощутила режущую боль от лезвия.
Вот так. Ей снова было тринадцать лет, и она сидела на чердаке вместе с Тарой, которая держала в руке бритву, влажную от крови. Реджи помнила удовольствие, смешанное с чувством вины, и невероятное облегчение, когда Тара провела острым лезвием по ее коже: момент экзальтации, когда в мире не осталось ничего, кроме нее и ее боли. Нет ничего — ни матери в плену у серийного убийцы, ни тайной любви к Чарли. Вообще ничего. Только боль и глубокое проникновение в свою сущность, в место безупречного спокойствия.
Реджи снова провела пальцами по краю скальпеля и ощутила холодный поцелуй лезвия, опустошавший ее разум, очищавший его от всего остального. Какое облегчение!
— Как там у тебя? — спросила Тара.
— Сейчас освобожу нас, — пообещала Реджи.
Она сделала глубокий вдох и липкими от крови пальцами дотянулась до ручки скальпеля. Еще немного поерзав, она смогла установить лезвие под нужным углом, чтобы разрезать ленту. Это был кропотливый процесс, даже с очень острым инструментом: неуклюжие проколы и пилящие движения вверх-вниз. В конце концов Реджи разрезала ленту и освободила руки.
Телефон зазвонил снова.
Реджи села, поползла по полу, отталкиваясь руками, и ответила на звонок.
— Реджи, — сказал Лен. — Я на месте, рядом с твоей тетей. Куда ты пропала? Мы уже собираемся звонить в полицию.
— Слушай внимательно. Ты должен позвонить в службу 911. Скажи им, что нас с Тарой держат в старом сборном ангаре примерно в двух милях к западу от аэропорта. Ангар принадлежит фирме «Продукты Монахана». Джордж Монахан — это Нептун.
— О боже, Реджи! — произнес Лен.
— Поторопись, — сказала Тара. В ее взгляде сквозило отчаяние. — Кажется, я слышу автомобиль.
Реджи замерла и прислушалась. Да, слабое жужжание автомобильного двигателя, которое постепенно становилось громче.
— Мне пора, — сказала она.
— Я люблю тебя, Реджи, — сказал Лен.
— Я тоже люблю тебя. И мне очень жаль, Лен. Мне жаль, что я все время боялась и отталкивала тебя.
— Не время для нежностей, Редж, — перебила Тара. — Он почти здесь!
— Реджи, я… — начал Лен.
— Позвони в полицию. Скажи, чтобы поспешили изо всех сил. — Реджи повесила трубку, когда услышала хруст покрышек на гравийной дороге.
— У тебя там есть нож или что-нибудь такое? — спросила Тара.
Реджи пошарила в сумке, отодвинув деревянного лебедя и альбом с набросками спирального дома. Она взяла перьевую ручку, решив, что это лучше, чем ничего, но потом увидела на самом дне большую отвертку.
— Поспеши, — выдохнула Тара. — Он здесь.
Реджи покатила отвертку по полу.
— Это все, что у меня есть.
Тара потянулась к отвертке и спрятала ее в черном мотоциклетном ботинке. Снаружи хлопнула дверь автомобиля. Звук шагов приближался к двери.
Реджи поспешила обратно, схватила инструменты и бинты, бросила их на поднос и оттолкнула, как ей показалось, на прежнее место.
Послышался металлический лязг, Джордж отпирал дверь и убирал задвижку.
Реджи схватила скальпель, засунула его в рукав и легла на спину, вытянув руки над головой вокруг трубы и скрепив разрезанные концы клейкой ленты.
Дверь открылась, и свет хлынул внутрь, но в центре маячила огромная, длинная тень Нептуна.
— Соскучились, дамы? — громко спросил он, и эхо его голоса отразилось от стен пустого ангара, как удар грома.
— Я заглянул к тебе домой, и твоя тетя сказала, что ты уехала кататься на велосипеде.
Реджи сжимала руль велосипеда, выставленного как преграда между ней и Стю Бэрром. Он был одет в синюю спортивную куртку из полистирола, которая была слишком узкой в плечах и не застегивалась на все пуговицы. Реджи видела пистолет в кобуре, пристегнутой к его левому бедру.
— Ее уже нашли? — спросила Реджи. — Мою маму?
Стю покачал головой.
— Еще нет.
