Неужели можно вот так просто перекроить прошлое? Реджи подумала о лжи, которую она годами слышала от своей матери, и о том, с каким энтузиазмом была готова поверить этим выдумкам, хотя теперь правда казалась совершенно очевидной. Разве не следовало что-то заподозрить, ведь мать ни разу не приглашала ее на постановки своих пьес и никогда не знакомила Реджи со своими эксцентричными друзьями из театра? Может быть, все это сводилось к одному: люди верят в то, во что они хотят поверить.
— И ты какое-то время не собираешься звонить Чарли или Таре, правильно? Никаких визитов и встреч, никаких телефонных звонков.
— Хорошо, — промямлила она.
— Вот и молодец, — сказал Стю. — Хочешь, подброшу тебя до дома?
— Все нормально, я сама доеду.
Она села на свой велосипед и тронулась с места.
— Реджи, — позвал Стю. Она притормозила и оглянулась на него. — Тела других жертв Нептуна были обнаружены ранним утром.
— Да, я знаю.
— Я хочу сказать… Может быть, это добрый знак, что тело твоей матери до сих пор не нашли. Возможно, на этот раз все будет по-другому.
В тот момент Реджи возненавидела его. Это казалось самой жестокой вещью на свете — выдумать надежду там, где никакой надежды не оставалось.
— Может быть, — сказала Реджи и поехала домой.
Реджи повернула голову и увидела, что Нептун несет две продуктовые сумки к маленькому деревянному столу рядом с Тарой. Насвистывая, он достал из одной сумки белую скатерть и накрыл стол. Потом выложил на скатерть тарелку, ложку, вилку, нож и поставил хрустальный бокал для вина. Джордж двигался неторопливо и методично: разгладил салфетку, выверил расстояние между тарелкой и бокалом, протер вилку, пока она не засияла. В качестве финального штриха он добавил два серебряных подсвечника с красными свечами, которые зажег спичками, вынутыми из кармана. Джордж совершенно не обращал внимания на Реджи и Тару.
Когда стол был идеально сервирован, он достал из сумки большой пластиковый контейнер и открыл его. От распространившегося запаха желудок Реджи сделал сальто-мортале, и она постаралась дышать ртом. Она — как человек, который видит ужасную аварию, но не может отвести взгляд, — завороженно смотрела, как Нептун медленно снимает крышку контейнера с отварным лобстером и гарниром. Он осторожно выложил содержимое на тарелку: красный лобстер, исходящий паром, и маленькие белые картофелины.
— Уже почти пора, любимая, — обратился Джордж к Таре. Она свесила голову на грудь и закрыла глаза. Потом он взглянул на Реджи и какое-то время изучал ее лицо. У нее не было времени аккуратно разложить инструменты и надлежащим образом прикрыть запястья. Заметил ли он это?
Нет. Он лишь улыбнулся и вернулся к лобстеру. Он вскрыл панцирь, разрезав по центру и обнажив мясо. Потом сбрызнул лобстера растопленным маслом из бутылочки. Покончив с этим, Джордж облизал пальцы, убрал емкости и отступил в сторону, чтобы полюбоваться своей работой.
— Безупречно, — сказал он и посмотрел на Тару. — Ты согласна, дорогая?
Она не подняла головы. Он обошел вокруг стола, присел перед Тарой на корточки, приподнял ей подбородок и пальцем раздвинул веки, заставив смотреть.
— Лобстеры — невероятные существа, — сообщил он. — Они умеют заново отращивать конечности, потерянные в бою.
Глаза Тары были пустыми и безжизненными, словно кукольные, но Реджи была уверена, что где-то в глубине зрачков промелькнула искорка ужаса.
— Они регулярно линяют, выращивают новый панцирь и съедают старый. — При этих словах Тара едва заметно дернулась. — В первый сезон они линяют пять-шесть раз, а в зрелом возрасте — один или два раза в год.
Нептун достал из кармана перочинный нож.
— Лобстер, — продолжал он, — это эксперт по превращениям.
Тара посмотрела прямо на Реджи и закатила глаза.
Джордж принялся аккуратно резать ленту, прикреплявшую Тару к трубе.
— Вставай, — приказал он.
— Боюсь, я не очень люблю лобстеров, — отозвалась Тара.
— Двигайся, сучка! — угрожающе произнес он, схватив ее за руки и рывком поставив на ноги. Она шаталась и раскачивалась. Он мелкими шажками подвел ее к столу и усадил на стул. Потом достал моток серебристой изоленты и примотал ее лодыжки к ножкам стула.
— Сегодня ты пообедаешь как настоящая леди, — сказал Джордж. — Сегодня ты получишь искупление.
— Спасибо, но, серьезно, я не получаю удовольствия от лобстеров, — сказала Тара. Ее голос лишь слегка дрожал.
Он отвесил ей звонкую пощечину, звук от которой эхом прокатился по ангару. У Тары из носа пошла кровь.
— Ешь. — Джордж наклонился и прошипел ей в ухо: — Начинай есть, не то я выпотрошу твою маленькую подружку Реджину
Тара взяла вилку, подцепила кусочек белого мяса, поднесла вилку ко рту и начала жевать. Масло стекало у нее по подбородку. Тара жевала довольно долго. Когда она наконец глотнула, то едва не подавилась.
