Питер.
И он появился. Нет, не кролик, а ее Питер, только он снова был юн — лет тринадцати или четырнадцати. Он был одет в костюм из их пьесы, в зеленый костюм из листьев, а его кудрявую голову украшал зеленый венок. Как только Питер появился в пещере, та наполнилась светом, как будто он напитал ее силой, способной рассеять тьму, изгнать страх. Ронда пристально рассматривала его, своего прекрасного Питера, и даже потрогала шрам на лбу, чуть выше правого глаза. И хотя, по идее, никакого шрама еще не должно было быть, так как Питер получил его позже, во сне у нее не возникло вопросов. И там, на дне кроличьей норы, Ронда обняла его, видя в нем чудо. Она позволила себе поцеловать его; ее губы нащупали в полумраке его губы. Она была счастлива, что он спас ее. Так счастлива, что поняла: это именно то, к чему должен был привести ее кролик; вот где ей полагается быть, сейчас и всегда. Но затем она отстранилась и увидела на лице и руках Питера кровь. Его порез снова открылся, и со лба стекала кровь. В руках Питер держал крошечные кусочки смятой бумаги.
— Наши страхи, — прошептал он. — Ты помнишь?
Выскользнув из мастерской, Питер и Ронда перешли подъездную дорожку и зашагали к его дому. Дэниэла нигде не было видно. Агги мыла на кухне посуду, отскребала форму для пирога и большие пластиковые миски, в которых были салаты. Крикнув: «Пока, Венди», Питер ушел в свою комнату. Ронда нашла Лиззи. Притворившись спящей, та растянулась на покрывале в костюме капитана Крюка.
Хотя Ронда видела, что она притворяется, желания поговорить у нее не было. На свободной кровати лежала ночная рубашка. Лиззи заранее положила ее для Ронды. Они всю неделю строили планы, что Ронда проведет у подруги ночь, и, хотя Ронда предпочла бы вернуться домой, ей не хотелось иметь дело с неизбежными вопросами Жюстин. «Вы поссорились? С тобой все в порядке?» В последнее время, всякий раз, когда Ронда возвращалась после ночевки у Лиззи, Жюстин задавала ей миллион вопросов:
— Что ты делала? Во сколько вы легли спать? Была ли Агги? Питер? А Дэниэл?
Ронда надела ночную рубашку и легла в кровать, стоявшую рядом с кроватью Лиззи. В комнате горел ночник, включенный в розетку рядом со шкафом. Ронде были видны карандашные линии и даты, которые Лиззи оставляла на косяке двери, измеряя рост. Последний замер был сделан 1 июля. То есть Лиззи не отказалась от мечты о «Рокеттс». Это вселило в Ронду надежду. Она лежала, слушая фальшивый храп Лиззи и мучаясь вопросом, что будет, когда их спектакль завершится. Вернется к ней та, прежняя Лиззи? Дверь в спальню, скрипнув, приоткрылась и закрылась снова. Ронда повернулась. Но никого не увидела. Она закрыла глаза и уснула, мечтая о такой высокой Лиззи, которая задевала головой полоток.
Ронда проснулась позже, от того, что Лиззи забралась в постель рядом с ней. Более того, она положила свой крюк на подушку рядом с головой Ронды, так что это было первое, что та увидела, открыв глаза. Следующее, что она отметила, — это исходивший от Лиззи неприятный запах: смесь запахов немытого тела, застарелой мочи и дыхания, такого же скверного, как из пасти собак.
— У меня есть секрет, — прошептала Лиззи, обдав зловонным дыханием лицо Ронды. — Хочешь узнать его?
Ронда закрыла глаза и, повернувшись лицом вниз, уткнулась носом в подушку. Притворившись опоссумом, она ждала, когда Лиззи сообщит ей свой секрет, но та этого так и не сделала. Щека Ронды была прижата к ее крюку, и, когда она проснулась на следующее утро, на щеке оставалась красная отметина, совсем как шрам.
Ронда проснулась и плотно закуталась в одеяло. Глядя на спящего Уоррена, она боролась с соблазном разбудить его и рассказать о своем сне про кроличью нору. Вместо этого она встала, надела халат, на цыпочках вышла из спальни и заварила кофе. Затем с первой чашкой в руке села на диван, нашла пульт дистанционного управления и нажала кнопку «воспроизведение». На экране снова появился Питер. Он боролся со своей тенью, которая вот-вот пробудит Венди из ее невинного сна, чтобы отправить ее в Нетландию.
— Привет! — сказал Уоррен, наклоняясь над диваном, и поцеловал Ронду в макушку. — Я чувствую запах кофе.
— Я думала, ты не пьешь кофе.
Уоррен рассмеялся.
— Я пью его в особых случаях.
— Чувствую себя польщенной. На кухне — целый кофейник. Сливки — в холодильнике. Угощайся.
В одних трусах Уоррен совершенно непринужденно направился в кухню. Ронда проводила его взглядом. «Ничего, привыкну», — подумала она, но тотчас мысленно отругала себя. Кто знает, чем это все закончится?
— Что ты смотришь?
— Видео, которое снял кто-то из родителей на нашем последнем спектакле про Питера Пэна. Отец феи Динь-Динь, если не ошибаюсь.
— Вот это да! — воскликнул Уоррен, устраиваясь на диване. — Перемотай, я хочу посмотреть с самого начала.
Уоррен устроился у нее под боком. Она указала ему на главных актеров, на лучшие сцены, на детали каждого костюма.
