Ронда почти ожидала увидеть в гостиной кучу народу, которые тотчас начнут скакать и вопить: «Сюрприз!», а потом они скажут ей, что все, что случилось за последние несколько недель, — это всего лишь розыгрыш, трюк. И там будет Уоррен в костюме кролика, и он скажет ей что-то вроде: «Понимаешь, Ронда, вещи не такие, какими они нам кажутся». Даже Кроули, и тот будет там, выглядывая из-за штор и подмигивая ей — мол, как мы все тебя хорошо разыграли!
Ронда заглянула внутрь и ахнула. Воздух вырвался из ее легких, как из лопнувшего шарика. Никакого праздника не было. Только Питер и женщина, которую она мгновенно узнала.
— Ронни! — воскликнула та. — Боже мой, Ронни!
— Лиззи? — сдавленно прошептала Ронда. И хотя это прозвучало как вопрос, сомнений у нее не было. Ронда шагнула к подруге.
Волосы Лиззи, по-прежнему длинные, были заплетены в косу. Глаза подведены черным карандашом. Выцветшие джинсы, черные ковбойские сапоги, белая футболка. Ронда заключила ее в объятия и прижала к себе.
— Ничего не понимаю, — прошептала она.
— Мне есть что тебе рассказать, — сказала Лиззи.
— Ты снова говоришь! — Ронда отстранилась и пристально посмотрела в глаза подруге детства.
— Она не только говорит, но и поет, — произнес Питер. — Она у нас певица. Скажи ей, Лиззи.
Лиззи кивнула.
— У меня группа в Сиэтле. «Изумительная благодать и апостолы». Мы уже выпустили пару альбомов.
— В Сиэтле?
— Да, в конечном итоге меня занесло туда.
Боже, сколько всего хотелось сказать, сколько всего спросить! Понемногу, размашистыми штрихами, они нарисовали друг другу картину своих жизней. Ток принесла фруктов, хлеба и сыра. Питер открыл бутылку вина.
— И когда же ты начала петь? — спросила Ронда.
— Это целая история, — ответила Лиззи. — Убежав из дому, я решила путешествовать автостопом. Сначала я оказалась в Бостоне. Жила на улицах, затем обитала в ночлежках.
— Погоди, — перебила ее Ронда. — В ночлежках? Мы думали, ты с Дэниэлом.
Лиззи покачала головой и отвернулась.
— Но ведь ты сама так писала в своих открытках, — добавила Ронда.
— Просто я хотела, чтобы вы так думали. Возможно, в некотором смысле мне самой хотелось так думать, — сказала Лиззи. — Но на самом деле я была одна. Никто не знал, кто я и откуда. Я по-прежнему не разговаривала. Вновь я заговорила лишь в шестнадцать лет. Пять лет молчания. Тогда я была в Сан-Франциско, беременная Кимберли. Я жила в приюте для беременных девушек. Одна девушка, Триша, спросила меня, не хочу ли я присоединиться к их группе. Им требовалась гитаристка. Так, в один прекрасный день я села вместе с ними, взяла в руки гитару и… запела. Не знаю даже, что было тому причиной. То ли музыка, то ли Кимберли вернула мне голос. Наверное, и то и другое. Потому что с тех пор это они держат меня на плаву. Кимми и музыка. Два центра моей крошечной вселенной.
— Так это Кимберли во дворе с Сьюзи?
Лиззи улыбнулась и кивнула.
Спустя какое-то время Питер похлопал сигаретную пачку в нагрудном кармане.
— Ронни, пойдем, покурим, — сказал он.
— Только не говори мне, что ты куришь, — сказала Лиззи.
— Лишь изредка, — призналась Ронда.
— Если изредка, то можно, — сказал Питер. — Лично я с удовольствием бы бросил это дело.
— У тебя всегда есть выбор, — отозвалась Ронда, думая о том, как когда-то изводила себя мыслями про личный выбор каждого из них. Например, про выбор Дэниэла и Лиззи, решивших исчезнуть. И вдруг оказалось, что Дэниэл никуда не исчезал, что все это время он лежал, закопанный в лесу, рядом с их чучелом.
— Питер, я хотела бы извиниться, — первое, что сказал Ронда, когда они вышли на крыльцо. Колючая вьющаяся роза заполонила собой всю его левую сторону и поцарапала ей ногу. Сев на ступеньку, Ронда посмотрела вверх — под козырьком виднелось осиное гнездо. Огромные серые соты были наполнены деловитым жужжанием.
— За что?
— За то, что я думала, будто ты причастен к похищению Эрни.
Ронда посмотрела на двор. Кимберли и Сьюзи копали крошечные ямки и что-то в них прятали.
— Ты всего лишь следовала за уликами, Ронни. Да и я не был до конца честен с тобой.
— В тот день в мотеле ты был с Лиззи и Кимберли?
Питер кивнул.
— Вообще-то я ее разыскал вскоре после рождения Сьюзи. Мы даже несколько раз говорили. Но затем она переехала куда-то еще, и мы утратили связь. В прошлом году она совершенно неожиданно позвонила мне. Я умолял ее приехать, познакомиться с Сьюзи. Хотел посмотреть на Кимберли. Наконец, в конце мая мне удалось ее уломать. Лиззи сказала, что у нее будет несколько концертов в Нью-Йорке и Бостоне, после чего она и Кимми приедут к нам. Она почему-то очень переживала по этому поводу и взяла с меня слово никому ничего не говорить. Она приехала в воскресенье поздно вечером и уехала на следующий день, еще до ужина, чтобы успеть на самолет. Мы с ней лишь сходили купить сэндвичей, и она попросила меня отвезти ее к реке. Я даже не успел познакомить ее с Сьюзи.
— Но почему она не хотела, чтобы кто-то знал о ее возвращении?
Питер пожал плечами.
