Когда Пруденс работает на манеже, она забывает о другой своей жизни. Она забывает о жестоких перешептываниях девочек-подростков в автобусе № 10, когда она едет домой с работы, а они смеются и отпускают шуточки вроде: «Если я буду вполовину такой толстой, пристрелите меня». Она забывает о двух лестничных пролетах до входа в свою квартиру. Колени визжат от напряжения; кости трутся о кости. Пруденс тяжело дышит, ее грудь равномерно вздымается и опадает. Пруденс потеет. Боже, как она потеет! И все тело болит. Если бы она приняла крошечную красную пилюлю, то боль бы прошла и появилась бы энергия для вечернего представления.
Но таблеток больше нет. Пруденс осматривала коридоры, когда дети уходили после уроков, но так и не увидела Теодору. Тогда она пошла в учительскую и нашла в каталоге номер Теодоры, но… звонить ей не очень удобно, правда?
В конце концов, она не нуждается в таблетках, внушает себе Пруденс, когда начинает подниматься по лестнице. Она прекрасно может обойтись и без них.
— Срок арендной платы истек еще вчера, Пруденс, — доносится голос со второго этажа. Крохотный Уэйн — мышонок, а не мужчина, — высовывает голову из-за двери своей квартиры. На нем грязная белая майка, и от него несет застарелым бурбоном, который он весь день цедит из кофейной чашки.
— Завтра, Уэйн.
— Значит, завтра. Мне тоже нужно оплачивать счета, Пру. Кредиторы так и лезут на спину. Люди не платят за квартиры, я не могу платить по счетам. Отопление, электричество, страховка, вывоз мусора. Все хотят денег.
— Да, Уэйн, я понимаю. Завтра день зарплаты. Я принесу деньги, обещаю.
Уэйн кивает и захлопывает дверь. Пруденс снимает ключ с шеи и входит в свою квартиру. Это ее дом, ее надежная гавань. Ее маленькая цирковая арена.
Эммет танцует у ее ног, разминаясь. Делает сальто, надеясь получить что-нибудь вкусное.
— Милый, подожди минутку. Шоу скоро начнется.
Эммет — черно-белый джек-рассел-терьер, названный в честь знаменитого клоуна Эммета Келли. У Пруденс есть фотография Келли на стене в коридоре; иногда она указывает на нее и говорит маленькому Эммету: «Это человек, в честь которого ты получил свое имя. Будь достоин его». Цирк полон таких традиций.
Пруденс научила Эммета нескольким трюкам. Он может сидеть, танцевать на задних лапах, прыгать через обруч и делать сальто. Сальто было самым трудным трюком, но теперь кажется, что ему этот трюк никогда не надоест. Ее Эммет как будто хочет вскружить голову и сделает что угодно за булочку с сосиской. Пруденс даже научила его ходить в туалет в лоток для кошек. Самый умный песик на свете.
Пруденс оставляет золотую слониху для знакомства со шпрехшталмейтером и следует за Эмметом на кухню, где готовит им закуску. Эммет получает порцию собачьей еды. Пруденс съедает несколько пончиков с джемом и выпивает два стакана молока. Она думает о таблетках. И о деньгах, что у нее остались.
— Прекрати это, Пруденс Элизабет Смолл, — говорит она. — Пора надеть наши костюмы.
Пруденс переодевается перед ростовым зеркалом в спальне, гордясь тем, как легко она умещается в костюм. Она переводит дух и обретает достоинство. Подготовка к представлению всегда дает ей прилив энергии. Колени становятся сильными, напружиненными и хорошо смазанными. Пруденс надевает балетную пачку и ощущает себя легкой, как воздух. Она достает из футляра аккордеон, прилаживает его к своей исполинской груди, нажимает несколько клавиш и сдвигает мехи. Уверенная и громкая нота.
Представление начинается.
Пруденс танцующим шагом выходит в гостиную, и Эммет следует за ней в ворсистом ошейнике в горошек и остроконечном колпаке с застежкой под нижней челюстью.
