Сборник произведений полностью

— Это самая поразительная вещь, какую мне приходилось видеть, — говорит она. — Вы сами все это сделали?

Пруденс кивает. Она кивает так сильно и быстро, что не может остановиться, словно китайский болванчик.

— Просто невероятно, правда? — говорит Теодора, глядя на Некко, которая выступает вперед. Тео нежно прикасается к медведю на велосипеде и ко львам в клетке.

— Да, — безучастно откликается Некко. Она нервно поглядывает в сторону окна и прикасается к животу. Пруденс вспоминает, не видела ли она эту девушку где-то еще. Она уверена, что это не школьница. Она знает всех детей и помнит их по именам и лицам.

— Кстати, меня зовут Тео, — говорит Теодора. — У тебя есть имя, кроме Огненной Девы?

Девушка кивает.

— Некко, — отвечает она.

— Некко?

— Как печенье, — объясняет Некко.

— Какое печенье?

— Вафли, — поправляет Пруденс. — Я люблю их. Когда я была девочкой, то ходила в магазин вместе с папой, и он разрешал мне выбрать что-то одно. Иногда я выбирала их. Шоколадный батончик можно сжевать за минуту, а эти вафли можно очень долго катать во рту.

Некко улыбается.

— Мне они тоже нравились. В детстве это было мое любимое лакомство.

Теодора смотрит, как качается гимнастка на трапеции.

— Не могу поверить, что все это сделали вы, миссис Смолл. Это потрясающе… и так хитроумно. А у артистов есть имена?

Пруденс тянется к крошечной фигурке во фраке и цилиндре.

— Это Уэйн, шпрехшталмейстер. А вот это силач, мистер Марсель. — Пруденс улыбается, когда гладит своего силача, миниатюрного мистера Марселя. — Вот мисс Вероника Ларс, которая подвешивает себя за волосы. Летающие Космонавты. Сергей, укротитель львов.

Теодора смотрит во все глаза. Она прикасается к маленьким артистам, катает клетку со львами и клоунский автомобиль, помогает канатоходцам скользить над центральной ареной. Она охает, ахает и не перестает улыбаться.

Цирк — это настоящее волшебство.

Но Некко все еще держится в тени и наблюдает за Пруденс и Теодорой, а не за цирковым представлением. У Некко вид пойманного животного, настоящего льва в клетке. Она поглядывает на окно, как будто обдумывает возможность выпрыгнуть оттуда, хотя они находятся на третьем этаже.

Пруденс берет своего бронзового слоника и сжимает его в руке — свой талисман, придающий мужество. Потом Пруденс задает вопрос, который не дает ей покоя с тех пор, как она увидела Теодору на улице.

— Они у тебя? Мои витамины?

Некко озадаченно смотрит на Тео.

— Мои витамины?

Тео качает головой:

— Это другие витамины. Они у меня.

Она снимает рюкзак, открывает его и начинает рыться внутри. Кажется, что это продолжается целую вечность. Наконец она протягивает руку; на ладони лежат четыре красные таблетки.

Пруденс берет одну таблетку и кладет ее в рот, стараясь выглядеть невозмутимой, катает на языке и проглатывает. Некко наблюдает за ней, и ее глаза полны понимания, а не осуждения.

Не желая показаться неблагодарной, Пруденс говорит «спасибо», а потом робко осведомляется:

— И это все? Все, что ты смогла достать?

Теодора делает долгий выдох с присвистом и смотрит на свои поношенные черные туфли.

— Это все, что у меня есть, — наконец говорит она.

— Понимаешь, у меня есть деньги. Сколько тебе нужно. Я ушла из школы и обналичила чек. Принесла его домой. Я надеялась… надеялась, что будет больше.

«Еще. Еще. Еще».

Пруденс не хочет выглядеть жалкой или отчаявшейся. Обе девушки оценивающе смотрят на нее. Но она привыкла к тому, что ее оценивают, что люди часто лелеют самые темные и жестокие мысли, и она ничего не может с этим поделать. Она устала. Ей было дано слишком мало, и теперь самое время постоять за себя. Сказать, чего она хочет… или потребовать этого.

— Наша договоренность состояла в том, что я выдам тебе ссуду и помогу выпутаться из неприятностей, а ты принесешь мне больше витаминов.

— Я принесла вам все, что у меня было.

Пруденс облизывает губы.

— Просто витамины помогают мне гораздо лучше себя чувствовать, а четырех таблеток надолго не хватит.

Теодора смотрит ей в глаза.

— Понимаю, миссис Смолл, — говорит она. — Если бы у меня было еще, то я бы принесла.

— А они есть в ранце, который ты оставила? — спрашивает Некко. Она держит в руках одного из львов и мягко поглаживает его гриву из пряжи. — Там был пакет с таблетками.

— Да, точно! — восклицает Теодора. — Там есть еще одна упаковка. До сих пор не могу поверить, что он у тебя и что ты ничего не трогала. Я была уверена, что вы с тем парнем уже все потратили. Поздно вечером я вернулась, чтобы попросить тебя насчет ранца, но вы оба уже спали.

— Погоди. Ты приходила к Дворцу?

— Какой еще дворец?

— К моему автомобилю. Ты приходила туда вчера вечером?

— Да. Вы оба спали, и я не стала вас будить. Я боялась, что твой друг слетит с катушек. А у тебя есть нож.

«Нож?» — думает Пруденс.

— Когда именно ты приходила?

— Около девяти вечера. Может, чуть позже.

— И с Гермесом все было в порядке?

Теодора кивает.

— Он спал как младенец. Обнимал во сне тебя.

Некко меняется в лице, тиская в руках льва из бельевой прищепки с проволочными ножками.

— Ты ничего не видела? Вообще ничего?