— Но это тоже полезный навык, — возразил отец.
— Да, если мы вырастем и станем шифровальщиками, шпионами или кем-то в этом роде.
— А твоей сестре нравится, — сказал отец.
Эррол улыбнулся.
— Хочешь стать шпионкой, маленькая Э?
— Может быть, — ответила она. — Но если я стану разведчицей, то не скажу тебе, и ты никогда не узнаешь об этом.
Эррол рассмеялся:
— Ты не сможешь сохранить такой секрет в тайне от меня, маленькая Э.
Она снимает ключ с шеи, наклоняется, вставляет его в замок и поворачивает. Дверца распахивается, как будто что-то толкает ее с другой стороны. Змея в банке; Некко видела этот фокус раньше.
Впрочем, совсем не змея. В шкафчике лежит большой конверт из плотной коричневой бумаги, и больше ничего. Некко берет конверт и удивляется, какой он легкий. Она ожидала чего-то более существенного. Она открывает клапан и сует руку внутрь. Ее пальцы немного дрожат.
— Что там? — Тео наклоняется, чтобы лучше видеть.
— Не знаю, — говорит Некко. — Какие-то бумаги.
— Мы должны забрать их и побыстрее убраться отсюда. Прочитаешь их в автомобиле.
Некко слушает вполуха. Гермес был последним, кто прикасался к этим бумагам, и ей кажется, что они усеяны призрачными отпечатками его пальцев, петельками и спиралями, принадлежавшими ему одному.
Она достает пачку бумаги и пролистывает ее. Наверху лежит записка: «Встреча в библиотеке Эшфорда в 13.00, секция мистики». Вчерашняя дата была нацарапана внизу и обведена кружком. Это было частью его сюрприза. Он собирался отвести Некко в библиотеку и встретиться с кем-то, но с кем? Теперь она никогда не узнает.
Внизу лежат фотокопии газетных статей, листы формата А4, покрытые знакомым почерком Гермеса («
— Что это? — спрашивает Тео, вглядываясь в фотографию.
— Это мой дом, — отвечает Некко. Голос звучит так, словно принадлежит кому-то другому. Она думает о кукле Надежде, о том, как она говорила и пела, и представляет, что ее собственный голос такой же писклявый и гулкий, как у куклы.
— Погоди, у тебя есть дом? Я думала, ты живешь в том старом автомобиле.
— Это дом, где я выросла. Он был разрушен во время Потопа.
— Какого еще потопа? — Тео вопросительно поднимает брови.
— Так его называла моя мама. Потоп разрушил наш дом, убил моего отца и брата. Когда прорвало дамбу.
Тео качает головой.
— Думаю, такого никогда не было. Я делала целый проект по этой дамбе. Она была построена в 1836 году для снабжения фабрики энергией, а потом перестроена армейскими инженерами в 1939 году. Дамба совершенно надежна.
— Моя мать… — говорит Некко и хмурится. — У нее был странный взгляд на вещи; иногда она как будто выдумывала их. Когда она рассказывала истории, приходилось потрудиться, чтобы найти кусочки правды.
Она переходит к фотокопии газетной статьи от 17 июня 1975 года, где речь идет об убийстве и самоубийстве. Некко читает ее и постепенно понимает, что там говорится о ее бабушке и дедушке. Они не погибли в автомобильной аварии. То, что Некко узнает, ужасает ее. Взгляд останавливается на цитате из показаний соседки: «Майлз прибежал к нам в истерике и весь в крови, — сообщила репортерам миссис Ричардсон. — Он сказал, что человек в маске цыпленка убил его мать».
Некко делает судорожный вдох.
Некко чувствует, что комната уменьшается в размерах. Все падает у нее из рук, бумаги летят на пол. Там, искаженное растровой графикой на фотокопии газетной статьи, она видит лицо своего отца, который смотрит на нее.
ПРОФЕССОР КОЛЛЕДЖА РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ДОПРОСА В СВЯЗИ С ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ ЕГО ЖЕНЫ И ДОЧЕРИ ЕСТЬ ПОДОЗРЕНИЕ В УБИЙСТВЕ
— Все в порядке, девушки? — К ним подходит человек с логотипом центра семейного досуга в рубашке с круглым воротом. Он смотрит на разбросанные листы, на статью с лицом ее отца.
Боль молнией пронзает старый шрам на затылке и распространяется внутри черепа. Некко чувствует, как волны захлестывают ее и затягивают вниз. Она кашляет и давится, но не сопротивляется. Она позволяет темной воде увлечь себя на дно.
