Элиот обменялся рукопожатием и помог им перегрузить вещи в открытый кузов джипа. Он был компанейским, явно не городским парнем, одетым в джинсы, футболку и жилетку с сотней карманов. Аккуратно подстриженную бородку дополняли очки в металлической оправе.
— Готовы? — спросил он. — Это недалеко, еще около двух миль.
Фиби и Сэм устроились на заднем сиденье. Пока Элиот вел джип между промоинами так называемой дороги, Фиби обратила внимание на то, что сначала показалось кольцом, но на самом деле было татуировкой: группой кельтских узлов вокруг безымянного пальца его левой руки. Эви имела точно такую же татуировку на левом безымянном пальце. Словно брачные кольца. Кроме того, к ужасу Сэма, Эви любила обниматься. Она трижды крепко обняла его еще до того, как они вошли в хижину. От нее исходил слабый аромат пачули (еще одна вещь, ненавистная Сэму; он называл пачули «жалким клише», хотя Фиби не считала, что запах можно считать стереотипом).
Фиби и Эви оказались одни на кухне, раскладывая продукты, пока мужчины разгружали джип. Фиби чувствовала, что Эви изучает ее. В какой-то момент Фиби остановилась, повернулась к Эви и увидела странную улыбку на ее лице.
Фиби нервно улыбнулась в ответ.
— Что такое? — наконец спросила она, уверенная в том, что что-то пропустила. Это была защитная реакция, как будто над ней хотели подшутить, а она даже не сознавала этого.
Эви посмотрела ей в глаза и спросила:
— Когда рожать?
Фиби едва не споткнулась от потрясения, ударившись о стертый угол пластиковой столешницы.
— Что? — повторила она, потому что Эви продолжала улыбаться.
— Вы беременны, разве нет?
— Беременна? Ничего подобного. Почему вы так думаете? — Фиби с подозрением взглянула на свой живот, гадая о том, не мог ли индийский эль, который так любил Сэм, наградить ее пивным животиком.
— Ваши глаза, — пояснила Эви. — Беременную женщину всегда можно распознать по свету в глазах.
— Но я не беременна. — Определенно, нет. Фиби была уверена, что она не способна иметь детей. Она много раз проявляла неосторожность, и тем не менее каждые двадцать восемь дней месячные приходили как по часам. То же самое будет и сейчас. Она упаковала тампоны, собираясь на этот уик-энд.
Эви рассмеялась и положила ладонь на живот Фиби, как раз над пряжкой «Король дороги».
— Извините, значит, я ошиблась.
Фиби слегка вздрогнула от такого откровенного жеста, но потом собралась с силами и выдавила улыбку.
— Все нормально, — сказала она, пытаясь вспомнить, сколько времени прошло после очередных месячных.
Может быть, задержка?
Она сунула руку в карман и потерла оранжевый камешек — на всякий случай, чтобы отогнать беспокойство.
Когда Лиза впервые услышала колокольчики, ей показалось, будто поет весь лес.
— Ш-ш-ш, — обратилась она к Сэму и Эви, прижав палец к губам. — Слушайте.
Издалека, от подножия холма, донесся тихий перезвон колокольчиков. Он напомнил Лизе о колокольчике на ее первом велосипеде, на котором она разъезжала по дорожке перед домом, весело названивая и делая вид, что управляет тележкой с мороженым или машиной «Скорой помощи».
— Что это? — спросила Эви, скорчив гримасу. Эви было тринадцать — на год больше, чем Лизе, — и некоторые люди, впервые встречавшие ее, подозревали задержку в развитии. Она была полноватой, никогда не причесывалась и одевалась как мальчишка. У нее уже были настоящие груди — не комариные укусы, как у Лизы, — и Эви пыталась скрывать их под плотной белой футболкой и мужскими комбинезонами. Она носила кожаные рабочие бутсы на несколько размеров больше. Она называла их «
Колокольчики звенели и продолжали звать их.
Лиза покачалась на пятках и посмотрела на небо через спутанный занавес темных ветвей. Она была самой высокой девочкой в классе, тонкой и жилистой, и рядом с приземистой, коренастой кузиной казалась существом другого вида.
— Это лес разговаривает с нами, — сказала Лиза. — Разве не похоже на тоненькие голоса?
— Ты спятила, — сказал Сэмми. — Деревья не разговаривают.
Как всегда, он был самым серьезным.
— Тогда что это, как ты думаешь? — спросила Эви. Казалось, она немного нервничает и ощущает себя не в своей тарелке.
— Не знаю, но деревья и камни не имеют голосовых связок, — сказал он.
— Есть другие способы для разговора, — объяснила Лиза, думая о том, что иногда ее беседы с Сэмми похожи на поединок: удар, парирование, удар. — Иногда ты слышишь ушами, а иногда твое тело становится антенной, и ты воспринимаешь все вокруг.
Она не сказала, что это болезненное ощущение, что эти голоса могут причинить ужасную головную боль, если ты устал: птицы-кардиналы, черви, белки с орехами в защечных мешках — все стараются переболтать друг друга. Даже у деревьев есть свои истории.
— Сюда, — сказала Лиза, пробежав по заднему двору и углубившись в лес.
— Подожди! — крикнула Эви, но Лиза не замедлила ход.
