— Какой у вас чудесный дом, — сказала она, когда обменялась рукопожатием с Филлис на освещенной кухне. Фиби твердо вознамерилась произвести хорошее впечатление. — И очаровательный маленький городок. Думаю, я проезжала его, но ни разу не останавливалась.
Сэм подбросил в огонь еще одно полено. Элиот докурил сигарету и щелчком отправил окурок в темноту за окном, а потом закрыл створку. Фиби дрейфовала между сном и явью. Она гадала, каким образом Эви сохраняет помаду на губах, хотя пьет вино. Может быть, она не касается бокала губами? Или только притворяется, что пьет?
— Ты привез книгу? — наконец спросила Эви, и Сэм кивнул. Фиби резко выпрямилась, и ее сердце учащенно забилось при мысли о том, что они собираются открыть книгу, оставленную для Лизы в подвальной яме заброшенного призрачного поселка. Книгу, предположительно написанную Королем фей; книгу с инструкциями, которыми Лиза воспользовалась для перехода на другую сторону.
— Мы посмотрим ее утром, когда в голове немного прояснится, — сказала Эви и потянулась, положив руку на плечо Элиота. — Сейчас уже поздно.
Она посмотрела на часы, и Фиби тоже взглянула на часы Сэма; было около полуночи.
— Но прежде чем мы ляжем спать, я хочу вам кое-что показать, — продолжала Эви. Она пошарила в кармане джинсов, достала сложенный листок бумаги и протянула Сэму, который выпрямился, развернул листок и расправил его. Это был лист бумаги для заметок с репродукцией старой ботанической гравюры в левом верхнем углу. Ландыш, крошечные цветы с сонно кивающими головками. Внизу были две строчки, написанные мелким почерком. Фиби наклонилась поближе.
Я вернулась из страны фей. Скоро увидимся.
— Как ты это получила? — спросил Сэм.
— Его оставили в моем почтовом ящике на прошлой неделе. Незадолго до того, как я позвонила тебе. — Эви немного подождала, давая Сэму время изучить записку, и спросила: — Думаешь, это действительно она? Как это может быть, после стольких лет?
— Это невозможно, — сказал Сэм. Его лицо было каменным, и на нем Фиби прочла ту же фразу, которую Сэм повторял уже несколько лет: «
Практичный Сэм. Это было одно из качеств, восхищавших Фиби: его способность оставлять прошлое позади и двигаться дальше.
— Но очень похоже на ее почерк, верно? — заметила Эви. — Я пошла с этой запиской в полицию, но они решили, что кто-то подшутил надо мной. Они не восприняли это всерьез.
Сэм покачал головой, явно не готовый поверить ее словам.
— Скажи мне правду, Сэмми, — попросила Эви и наклонилась к нему. — Ты не случайно нашел «Книгу фей» на чердаке, не так ли?
— Нет, — признал Сэм. — Нам позвонила девочка.
— Девочка?
— Да, Фиби говорила с ней. Она рассказала, где найти книгу.
— Она сказала что-нибудь еще? — спросила Эви, глядя на Фиби. Ее лицо было озабоченным, почти умоляющим.
— Нет, — ответила Фиби.
— Как звучал ее голос? — спросила Эви.
— Испуганно, — сказала Фиби, даже не подумав. — Она была напугана.
Казалось, все четверо затаили дыхание, пока Сэм дрожащим пальцем обводил слова на записке.
Я вернулась из страны фей. Скоро увидимся.
Громкий стук в дверь нарушил тишину.
Все застыли и широко распахнутыми глазами уставились друг на друга. Фиби знала, что каждому из них пришла в голову одна и та же невероятная мысль.
Это Лиза. Она нашла нас.
— Расскажи мне историю, — умоляла Эви. — Ну пожа-а-луйста!
Она лежала в спальном мешке на полу рядом с Лизой и постоянно ворочалась, словно человек, который старается выбраться из смирительной рубашки. Свет, пробивавшийся из-под двери, придавал ее лицу сходство с фонарем из тыквы на Хеллоуин. Голова казалась слишком большой, глаза — двумя черными провалами.
Под подушкой у Эви лежал большой охотничий нож; Лиза видела краешек кожаных ножен. Чего ожидает Эви, каждую ночь пряча нож под подушку?
Эви говорила, что нож принадлежал ее отцу, но это было явным враньем: она никогда не знала своего отца и даже понятия не имела, кто он. Она нашла нож в коробке со старыми рыболовными снастями в подвале своего дома. Хэйзел, мать Эви, была известной барахольщицей, и нож мог попасть туда откуда угодно: Хейзел часто посещала блошиные рынки и распродажи и имела странное пристрастие к покупке вещей, которым она потом не находила применения. Чем больше Эви рассказывала о том, что нож принадлежал ее отцу, тем сильнее сама верила в это. Лиза никогда не спорила с ней по этому поводу; она понимала, что Эви нуждается в материальном доказательстве своей связи с отцом, даже если эта связь выдуманная.
