Там, в середине густой рощи, находилась маленькая расчищенная поляна: молодые деревца были срублены, кусты и растения примяты к земле. В центре поляны был уложен толстый слой недавно сорванного папоротника с ветхим серым одеялом наверху. На краю одеяла лежал бронзовый бинокль старинного вида и кусок веревки, сложенный кольцами в виде змеи.
— Что это за чертовщина? — поинтересовалась Эви.
— Ш-ш-ш! — прошипел Сэм, тревожно оглядываясь по сторонам и жестами предупреждая о том, что кто-то может наблюдать за ними.
Эви кивнула, но вышла на поляну и взяла одеяло. Под ним ничего не было, кроме кучи папоротника. Она взяла бинокль, стерла с линз капли дождя и приложила к глазам.
— Что ты делаешь? — лихорадочно прошептал Сэм. — Убирайся оттуда!
— Я вижу волоски у тебя в носу, — сказала Эви, направив на него бинокль.
— Давай пойдем туда, — сказала Лиза. Потом ее взгляд упал на коричневый предмет, полускрытый в куче папоротника. Она нагнулась, раздвинула стебли и увидела, что это такое.
Сэм ахнул, когда она подняла предмет.
— Мамина корзинка для шитья!
Лиза кивнула, держа в руках мокрую корзинку. Нитки, скорее всего, пришли в негодность, иголки заржавеют, если не обсушить их.
— Но как она попала сюда? — спросил Сэм.
Лиза пнула рассыпанные стебли папоротника и наткнулась на что-то твердое. Опустившись вместе с корзинкой и бейсбольной битой, она извлекла это на свет: банку персиков в густом сиропе.
Эви опустила бинокль и посмотрела на персики.
— Странно, — только и сказала она.
— И не говори. — Лиза пристально посмотрела ей в лицо; признается ли она, что два часа назад отдала Джеральду рюкзак с точно такой же банкой персиков?
— Я бы сказала, что нам лучше уйти, пока не вернулся тот, кто все это устроил, — сказала Эви.
Лиза взяла биту и корзинку для шитья, и они отправились к дому.
— Может быть, это Король фей? — сказал Сэм, когда они шли через Рилаэнс.
— Может быть, — согласилась Лиза, хотя считала, что это совершенно невозможно. — Мы должны вернуться позднее, найти хорошие места для укрытия и подождать, пока кто-нибудь не появится.
И поймать Джеральда и Бекку, которые занимаются бог знает чем.
— Не знаю, — сказала Эви.
— Для одного дня я уже достаточно промокла, — пробурчала Эви.
Лизе понадобилось еще несколько часов, чтобы уговорить Сэма и Эви вернуться туда. Сэм откровенно боялся, что их застигнут с поличным; Лиза видела это. Эви придумывала разные глупые отговорки. Они согласились пойти лишь после того, как дождь наконец прекратился. Но, когда они вернулись на поляну, одеяло исчезло вместе с биноклем и банкой персиков.
— Странно, — снова сказала Эви, пиная мятый папоротник огромным рабочим ботинком. На обратном пути она все время болтала и слишком громко смеялась над совсем не смешными вещами. Она казалась непривычно легкомысленной.
Они снова были в хижине, и старуха тоже была там, исполняя странный кукольный танец и высовывая язык, который превращался в змею.
Потом Фиби оказалась в своей детской кровати с белой крашеной рамой и маргаритками, вырезанными на изголовье. Она украсила кровать самоклеящимися картинками, которые можно было поскрести и понюхать, пока запах не выветрился. Мандарин. Пастила из воздушного риса. И ее любимая картинка с обезьянкой и бананом и с надписью «Я принесла тебе банан».
Фиби услышала скрип петель и шорох двери, открываемой под кроватью. Ей хотелось сесть и закричать, каким-то образом прекратить это, но она не могла пошевелиться. В конце концов сумрачная фигура возникла в ногах кровати и скользнула вдоль стены комнаты с плинтусным отоплением, которое щелкало и вздыхало всю ночь напролет.
— Ты не настоящий, — смогла прошептать Фиби. — Это сон.
Он рассмеялся влажным, хлюпающим смехом. Его рот был открыт, блестящие зубы напоминали маленькие белые кинжалы.
Фиби распахнула глаза с сильно бьющимся сердцем и вкусом крови во рту: она закусила щеку. Она находилась не в хижине и не в детской кровати, а в собственном доме, на полу кабинета, рядом с Сэмом. Он натянул на себя одеяло, закутавшись с головой. Она не знала другого человека, который мог бы спать так глубоко и безмятежно, как Сэм. Воздушный матрас был спущен, так что они лежали на полу. Из комнаты, где спала Лиза, послышался какой-то треск, потом звон разбитого стекла. Сэм продолжал спать.
— Сэм! — окликнула она и положила руку ему на плечо.
Но, может быть, это не его плечо? Может быть, рядом с ней лежит вовсе не Сэм?
Эта мысль пришла так быстро и пронзила ее с такой силой, что Фиби отдернула руку. В спальне раздался еще один глухой удар, и по спине пробежал холодок.
— Что там? — пробормотал из-под одеяла знакомый голос Сэма.
Фиби откинула одеяло с его головы. Разумеется, это был Сэм. Ее воображение в последние дни выкидывало странные шутки.
