— Человека, который убил Андреа Макферлин.
Вера кивнула.
— Разумеется. Такое жуткое преступление! Полицейские не успокоятся, пока не отправят его за решетку.
Вера выбрала красный шар для Реджи и серебристый с блестками для себя.
— Ты знаешь, что делать, Реджина? — спросила она.
Реджи пожала плечами. Она не катала шары в кегельбане с вечеринки на день рождения, когда ей исполнилось девять лет.
Вера поставила свой бокал на стол и показала Реджи, как нужно за четыре шага подходить к лицевой линии, отводить руку назад и отпускать шар.
— Пусть шар сам сделает остальную работу, — объяснила она.
Первые несколько шаров, пущенных Реджи, ушли в «молоко», но Джордж и мать все равно аплодировали. Потом Джордж вышел к лицевой линии со своим специальным шаром. Он несколько раз подряд выбил все кегли и выиграл все возможные призы.
— Неплохо, Джордж, совсем неплохо, — сказала Вера. — Пожалуй, изготовление уток — не единственный твой талант.
Он улыбнулся и приподнял очки.
— У каждого человека есть не один талант, Вера, и тебе это известно.
— Знаешь, мне немного обидно, — сказала Вера, отпив большой глоток из своего бокала. — Все эти годы ты мастерил своих диких уток и кольцехвостых…
— Шилохвостых, — перебил Джордж.
— Что-что?
— Утки принадлежат к шилохвостым, — застенчиво объяснил он. — Кольцехвостые — это лемуры или млекопитающие вроде енотов.
Реджи уставилась в пол, жалея о том, что Джордж поправил ее мать. А лемуры навели Реджи на мысли о Чарли с его огромными глазами и напомнили о том, как сильно ей не хотелось ехать сюда.
— В самом деле? — проворковала Вера. Она осушила свой бокал и с легкой улыбкой покатала по дну кубики льда. — Но суть в том, что ты так и не подарил мне ни одной зверушки.
Джордж выглядел искренне озадаченным.
— Я понятия не имел, что они тебе нравятся.
— Ну, конечно, нравятся. Право же, Джордж, иногда кажется, что ты совсем не знаешь меня.
Джордж вернулся на дорожку и сделал еще один подход. Шар покатился прямо по центру, но потом отклонился в сторону и сбил только две кегли.
— Проклятье, — пробормотал он.
Между тем Вера заказала в баре еще одну порцию и поговорила с мужчиной в белой рубашке, пока ждала своей очереди. Когда она вернулась, сняла кожаные перчатки и принялась катать шары левой рукой, заверив Реджи, что результат был бы гораздо лучше, если бы она могла пользоваться правой. Джордж присвистнул и сказал:
— Видела бы ты свою маму в те времена! В средней школе она могла переиграть любого. Она была местной звездой.
Так или иначе, Вера продолжала играть левой рукой, и Реджи могла лишь гадать, насколько лучше в ее возрасте была мать. Вера носила голубое платье и такой же шарф, которым повязала волосы. Реджи она казалась ангелом, спустившимся с небес.
Потом она поймала себя на том, что смотрит на искалеченную руку матери. Когда Вера заметила это, протянула руку к дочери, словно некое доказательство.
— У всех великих героев есть изъян, — обратилась она к Реджи. Ее голос стал более расслабленным от выпитого, и, когда она потянулась к новому уху Реджи, ее пальцы скользнули по шрамам за ушной раковиной. — Это одно из свойств, которое делает их героями.
Вера снова направилась к бару.
— Еще немножко выпью и перекурю, — сказала она. Примостившись рядом с мужчиной в белой рубашке, она заказала третий бокал и достала пачку «Винстона».
Реджи вернулась на лицевую линию, а Джордж встал сзади, направляя ее.
— Не держи шар так крепко. Вот так, расслабь руку. Теперь сделай подход и обратный замах. Представь прямую линию между твоим шаром и передней кеглей. Посылай шар так, как будто это стрела, выпущенная в цель.
Реджи выпустила шар, который прокатился посередине и сбил все кегли, кроме двух в дальнем правом углу.
— Отлично! — одобрил Джордж. Реджи оглянулась в надежде, что мать видела это, но возле бара никого не было. У Реджи появилось странное, нервозное ощущение в животе, перемешанное с привкусом подслащенного имбирного пива. Она ждала, слушая лязгающие и скрежещущие звуки возвратного механизма. Когда ее шар вернулся, она вложила пальцы в отверстия и заняла исходную позицию.
— Посмотрим, сможешь ли ты получить дополнительный шар, — сказал Джордж. — Представь линию, ведущую прямо к кеглям.
Реджи нацелилась на две оставшиеся кегли, но шар слишком далеко отклонился вправо и ушел в желоб. Обернувшись, она увидела, что мать еще не вернулась. Может быть, она пошла в уборную? Или вышла подышать свежим воздухом?
— Твоя мать занята, — сказал Джордж, когда отыграл свою очередь, и мрачно посмотрел в сторону опустевшего бара. — Пожалуй, я воспользуюсь возможностью посетить мужской туалет. Если твоя мама через минуту не вернется, не стесняйся и сыграй за нее.
— Но я испорчу ее результат! — проскулила Реджи и сразу же почувствовала себя глупо. Нет надобности ломаться и изображать маленького ребенка.
Джордж издал странный звук — наполовину вздох, наполовину кряхтение — и ушел. Реджи направилась к бару, ощущая странное стеснение в груди. За стойкой сидел пожилой мужчина, протиравший бокалы.
— Могу помочь? — осведомился он.
— Э-э-э… я ищу свою маму.
