Сборник произведений полностью

Британский паб расположен в сердце деловой части старого Монтерея, неподалеку от Каннери-Роу. Полы здесь из красного дерева, подпорки и стены в тон украшены артефактами со старинных парусников. Это одно из тех мест, куда ныряешь, чтобы укрыться от непогоды, и где потом застреваешь на несколько часов за одной или тремя кружками пива с новыми друзьями.

А в час дня – это отличное убежище.

Сорокалетний Патрик Данкан был примерным отцом, воспитывавшим в одиночку своих дочерей подросткового возраста с того самого дня, как его бывшая жена ушла от него, отдав предпочтение однополой любви. Опустошенный двенадцатью годами семейных ссор, Патрик, финансовый аналитик в крупной фирме, взял недельный отпуск и уехал в Монтерей.

Итак, сидя в баре, Патрик уже два часа беседует с Вики Линн Лоэр – преподавательницей морской биологии в средней школе Джексонвилла, Флорида. Вики, помешанная, по ее собственному признанию, на акулах, неделю назад совершила паломничество в Монтерей, чтобы посмотреть на Ангела и ее детенышей. Но поскольку Океанографический институт Танаки закрыли на неопределенное время, Вики часами бродила по Тихоокеанскому побережью, воскрешая в душе старую любовь к этому океану. В принципе она не привыкла приводить к себе домой мужчин, с которыми познакомилась в баре, но Патрик – очень хороший слушатель, а жизнь так коротка.

Мысли о бренности всего земного терзают и седовласого джентльмена, сидящего в одиночестве в угловой кабинке. Он не притронулся к супу из моллюсков, хотя с самого утра у него во рту не было и маковой росинки. Он не заслуживает хлеба насущного. Он не заслуживает компании других людей. Он не заслуживает жалости.

Шесть часов назад прямо у него на глазах умер близкий друг. Смерть его была настолько ужасной, насколько и бессмысленной. Но самое страшное, что винить в этом было некого, кроме самого себя. Какая, на хрен, необходимость была в образцах ДНК?! И разве тебе так уж нужно было знать генетическую историю помета этих монстров? Можно подумать, эта информация стала бы новым словом в морской биологии…

Что я скажу его жене и дочери? Как посмотрю им в глаза? Мэри, прими мои соболезнования. Я знаю, что сегодня разрушил твою семью, но если тебе от этого легче, то я разрушил и свою жизнь тоже.

А как насчет моих жены и дочери? Как я объясню им свои действия? Терри уже много лет уговаривает меня продать институт… Ведь она на грани нервного срыва. Да и вообще, они заслуживают лучшего мужа и отца, чем такого, который будет прыгать в «Загон для мега», словно живая наживка. А как насчет Мака? Я заставил его рисковать жизнью. Как я теперь посмотрю в глаза ему или его жене?

Джонас глядит на свое отражение в стекле фотографии в рамке. Седые волосы. Сгорбленная спина…

«Роллинг стоунз» были правы: до чего противно стареть. Хотя к ним это не относится. Может, мне стоит продать институт и взять в руки гитару…

Джонас бросает взгляд на другую кабинку, где сидят завсегдатаи заведения: Максин Дэвис и Лили Баррис. Максин уже перевалило за девяносто, Лили – за восемьдесят. Активные пожилые дамы, живущие в доме на колесах. Счастливые. Довольные. Спокойные как танк.

Еще бы… Ведь они вроде сегодня никого не убили.

В бар входит Мак. Подходит к бармену, семидесятилетнему Дону Рютенику, который смотрит по первому спортивному каналу лучшие моменты игры «Кливленд индианс» – «Детройт тайгерс». Бармен не удосуживается оторвать глаза от экрана:

– Он в угловой кабинке. Только зря занимает место и тратит мое время. Через десять минут выгоню его взашей. Суп из моллюсков будешь?

– Налей его в плошку вместе с ржавым бритвенным лезвием.

Мак кивает парочке за барной стойкой и направляется к кабинке Джонаса:

– Эй, ты слышал анекдот о парне, который страдал дислексией и случайно наступил на бюстгальтер? – Не дождавшись ответа, Мак садится напротив Джонаса. – Ну и что дальше, Ивел?

Джонас поднимает глаза:

– Как ты меня назвал?

– Ивел Книвел[173]. Пожалуй, твоим следующим трюком будет прыгнуть в «Загон для мега» на мотоцикле, обвесившись свиными сардельками.

– Мак, не сейчас.