В глазах темнеет, миры на ночном небе выцветают. Становятся мутными некрасивыми пятнами, крошками на безбрежной темной скатерти. Вот и все, Беатрикс. Ничего дальше. Я прикрываю веки. Вода заливается в уши, в ноздри, в глаза. Интересно, как умирают принцессы? Что там написано в книге? Есть ли там вообще про все это? Скорей всего нет. Сдается мне, что и эти дела принцессы делают без лишней суеты и с достоинством. Я расслабляюсь, давая реке проглотить меня всю без остатка. Любопытно, чтобы было если Ва не нашел меня? Если бы он прошел мимо по своим драконьим делам? Я бы не встретила Эразмуса и не спасла бы его. Время ворочается у меня в голове, идет изгибами, старательно отвечая на вопросы, которые я даже не пытаюсь задавать.
Все летит кувырком, стремительно проносится мимо меня в сладкой темной тишине. Уже и не знаю умерла я или еще нет. Я вишу в этой мутной неопределенности, в блаженном балансе между сейчас и никогда. Пока не чувствую, как кто-то хватает меня за тунику, обнимает меня и дергает. Кто-то ворочается рядом, пытается меня обнять. В ушах слышно как булькают пузырьки воздуха. Все это бесполезно, думаю я. Это уже ничего не решит. Но Фогель иного мнения, и настойчиво тянет меня наверх. Гребет единственной незанятой рукой, тормошит меня. Просыпайся, Трикси! Время умирать, еще не пришло.
Через несколько долгих мгновений мы с фырканьем вылетаем на поверхность, где я открываю глаза и упираюсь взглядом в отчаянный взгляд под женскими длинными ресницами. В панике Фогель прижимает меня к себе, сквозь мокрую тунику я чувствую, как работают его мышцы. Он смотрит на меня, пытается что-то говорить. Но я не слушаю его, чуть наклоняю голову вперед и уколовшись об его щетину трогаю своими губами его губы. М’техник резко отстраняется, ошеломленно смотрит на меня. В этот краткий миг я почти умираю, сердце пропускает пару ударов, синяк под туникой взвивается резкой болью, неужели я ошиблась? Что- то думала, что- то запланировала и ошиблась? Но потом происходит то, что я так сильно хотела. Мой милый Эразмус приникает ко мне, мы сплетаемся как водоросли под неспешным течением. Танцуем медленный танец в ленивой реке. Это лучшее что со мной случалось! Я почти ничего не чувствую, не слышу, не вижу, не думаю, не огорчаюсь, не радуюсь. Жизнь вокруг замерла: ни реки, ни неба, ни врагов, ни друзей, ни холода, ни запахов, ни звука — ничего. Единственно, что я сейчас ощущаю — его губы на моих губах. И свет. Свет рвущийся изнутри. Прямо из сердца. Свет, от которого я скоро просто взорвусь, рассыплюсь на атомы, которые потом не собрать. Никто не сможет меня собрать. Даже многомудрая матушка Ва.
Когда мы касаемся ногами дна, волшебство исчезает. Последние его искры угасают в речных тенях. Я инстинктивно оглядываюсь, вдали виден плот Ва с сиротливой фигуркой дракона на нем, чуть ближе догорают остатки нашего. А на том берегу по-прежнему суетятся факелы и доносятся бесполезные команды.
— Идем, Эразмус, — бросаю я, и мы выбираемся на берег. Мое сердце трепещет, ноги ватные. Святая Матушка, это худшее похмелье в моей жизни! Меня шатает, а движения напоминают движения сломанной куклы. Очень хочется вернуться на пару минут назад. Но это невозможно.
— Ты меня напугала, Трикс, — совершенно серьезно хрипит Фогель и гладит меня по щеке. — Мне показалось, что ты утонула.
— Так оно и есть, — отвечаю я, провожая взглядом последний огонек волшебства, — но ты меня спас. Ты умничка.
Он смущается и помогает мне продраться сквозь рогоз и камыши, обильно растущие на берегу. Хлюпает черная грязь под ногами, сверху на нас осыпается пух с метелок растений.
За стеной растительности крики наших преследователей стихают, и мы без сил валимся на траву. Надо отдышаться. Фогель растопыривает пальцы и старательно взбивает свою шевелюру, избавляясь от воды. Я с нежностью смотрю на потемневшие от воды, торчащие в разные стороны кудри. Потом, нисколько не смущаясь меня, он снимает рубаху и штаны и пытается выжать.
Я лежу на спине и провожу ревизию потерь и приобретений. Список совсем недлинный. Итак, короткий посох я посеяла, он где-то там, на дне реки, нож остался в ножнах и это неплохо. Во всяком случае, можно попытаться отбиться от кого-нибудь особо наглого. Ва жив и невредим, это плюс. У него наши припасы, это тоже плюс. Фогель меня поцеловал — это бесценное приобретение. Это чудо! В воздухе начинают кружить яркие снежинки. Фогель меня поцеловал! Я задыхаюсь от счастья и поворачиваю голову набок, любуясь его поджарым телом.