— Тогда наркота Левенса, что тут непонятного? — для меня все было ясно давно, доктор лгал. Все сходилось: медик, пока неизвестно каким образом, накачал обезьян фенилэтиламином. Думал, что самый умный и нашел новый способ транзита. Но не срослось. Обезьяны сдохли. А кстати, подумал я, были ли все-таки шимпанзе под кайфом? Ну, такие ли у них ощущения от «Мистики», как у людей?
— Короче, ты там особо не фантазируй, — прервало меня его толстое величество. — Если бы не наш генитальный старик, мы бы до сих пор топтались на месте. По его информации, послезавтра намечается следующая поставка. И тут мы такие аккуратно берем их в браслеты. Всех скопом, просекаешь? Заказчика, перевозчика и принимающую сторону.
— Принимающую сторону? — из-за шума я туго соображал. Но Эдвард Мишель был милосерден и терпеливо объяснил мне детали блестящего плана «генитального» Рубинштейна.
— Возьми на чем писать и пиши. Н 956, синий тент, будет стоять у первого корпуса. Перевозчик «Норд Стар Логистик». Поедешь первым классом. Мы тебя упакуем часа за два до отправки, а на той стороне: та-дам! С обезьянами появляешься ты. Неожиданный, как старческий гемороид. Красивый и с удостоверением. Твою физию пропечатают в газетах, сечешь? Сейчас, чтобы стать знаменитым, вовсе не нужно открывать Америку, Макс. Достаточно быть педиком или умереть. Еще можно завести козу вместо подружки. Прочих на улице никто не узнает. Вот один мой корешок может пропердеть музон с «Аватара», а работает на заправке, разве это справедливо?
— Может он фальшивит на басах, Моба?
— Ты там давай, гладь рубашку и подбери подобающее выражение на лице. Что-нибудь торжественное, — как и все гении, Толстяк нес чушь с самым что ни на есть серьезным видом.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что тебе вся слава останется забесплатно, чувак. Прокатишься с грузом и через пару-тройку часов станешь героем.
Об этом я мечтал всю жизнь. Кататься с обезьянами. Я последовательно привел все возражения на этот счет, но Мастодонт разбил их одним коротким смешком и предложением рассказать историю про кекса, который пытался взять кассу гей-клуба.
— Короче, заходит он в ту голубятню…
— Пошел к черту, — огрызнулся я и бросил трубку. Так бывает, когда все на свете сходится в одну точку: собачки, болтливые старушки, начальство, одиночество, глупость и прочая чепуха. Когда ты путаешься в этом всем, как в рыболовной леске. Беспросветно и беспомощно. Злишься на ситуацию, но всем начхать. На тебя, на твою злость, на обстоятельства. Ты всего лишь маленький бракованный винтик в механизме, только никто и никак не хочет этого признавать. Вздохнув, я заказал еще пива, возвращаться в контору не хотелось.
Маленький бракованный винтик. Блокнот с кривыми буквами: Н 956, синий. Ниже был изображен Толстяк, на которого падал рояль. Мои мысли тонули в общем шуме, пока я не сообразил, что кто-то настойчиво зовет меня.
— Макс! Макс! — я оглянулся и встретился с серыми внимательными глазами, над которыми порхали длинные ресницы. Полная грудь упиралась в стол. Перед Конкордией Левенс остывала чашка кофе. Очередное доказательство того, что этот мир жалок и мал, раз в нем всегда можно кого-нибудь встретить. Он состоит из сплошных совпадений. Миссис Левенс оживленно махала рукой, на которой болтались браслеты. — Макс!
На фоне пыльных пластиковых цветов в вазочках и клетчатых скатертей, она смотрелась ослепительно. Как правильный белоснежный резец среди черных пеньков запущенной челюсти. Публика к Пепе ходила разная, но Кони казалась здесь чужой. Сколько там зарабатывал ее благоверный? Думается, что хватило бы на более приличные заведения. Бордельеро глядел на нас из-за стойки как паук на двух ос. На двух лаковых красивых ос.
— Привет! — удивленно произнес я и присел к ней. — Неожиданно….
Она хихикнула и сказала, что ее подруга из Лондона вот так вот однажды встретила своего бывшего, где-то в Милане. Причем, как раз перед этим она сломала обе руки, катаясь на лыжах, и была не накрашена, представляешь?
Я представлял. И поинтересовался, что она тут делает. В ответ красотка неопределенно пожала плечами.
— Зашла от нечего делать. Рик работает целыми днями, Джоши с няней. Пляж уже надоел. Женщине тут, оказывается, нечем заняться. Особых знакомств у меня нет. А тут ты, — она улыбнулась, — Слушай, Рик говорил, что ты к нему заходил? У него там какие-то неприятности по работе. Он уже неделю сам не свой.
Пауза была короткой, я так и не успел сформулировать, что хотел ответить. Потому что миссис Левенс уже махнула рукой на проблемы. Мужчины сами разберутся. В следующее мгновение ее занимали другие вопросы. Здесь нет ни одного приличного заведения. А общество оставляет желать лучшего. Знакомые ее орангутанга наводили на нее тоску, а на тусовках микробиологов можно было уснуть. Задав сама себе ритм, Кони принялась болтать без умолку.
— … ты не бывал в «Веархауз Проджект»? Под вокзалом Пикадилли?