Блескушка при наших обстоятельствах совсем плохо. Понятия не имею, отчего она так дорого ценится, особого смысла у нее нет. Ее нельзя съесть или выпить, ножи из нее дерьмовые. Но ее крайне мало и обычно это украшения на телах мертвецов. Искать ее мы с Ва обычно ленились. Дракон из гастрономических убеждений — еда всегда должна быть едой, а мне было плевать. Даже свои браслеты я не нашла, они были со мной всегда. А покупать баронство или еще какие земли, в мои планы не входило никогда. А вот то, что мои соседи сошли с ума от того, что где-то в моих владениях появилось много блескушки, можно было не сомневаться. Бедная моя Мусорная долина, бедная Принцесса Беатрикс. Это надо же так влипнуть! Теперь все уже точно навалятся сюда. Теперь и шагу не ступишь, чтобы не столкнуться с очередной вонючкой в поисках удачи. Раздавленная курица, ведро навоза и пятно. Пятно — это мой престарелый женишок бом Трассель.
Я обдумываю полученные сведения. Получается, Протопадишах разнюхал о нашем счастье и решил присвоить мои земли себе, как и прочие владетели-простофили. Их шпионы шастают повсюду, вроде тех вчерашних дурней вознамерившихся залезть в мои верши. Не много ли претендентов образовалось на горизонте? Что теперь предпринять? Пытаться отбить Башню или срочно чинить Штуковину, раз она подбрасывает мне неприятностей на лопате?
— Трикси! — Ва отрывает меня от мучительных раздумий. — Ша! Ты слышишь?
— Что?
Он осторожно водит головой, вслушиваясь в окружающие нас звуки: шелест ветра в обрывках бумаги, тонкий звон галей и шорох слизней. Вечных спутников тишины Мусорной долины. Я с досадой понимаю, что здесь никогда не бывает по-настоящему тихо. Всегда что-нибудь случается, большей частью нехорошее. Хотя, нет, контейнер с вином я по-прежнему вспоминаю с особенной теплотой. Но такие подарки редки, я вздыхаю и переспрашиваю дракона.
— Что, Ва?
— Кто-то проходит рядом, я только что слышал крик. Айда смотреть?
Конечно, надо посмотреть, соглашаюсь я. Хотя бы для статистики, кто еще хочет наложить лапу на мои владения. Мало мне мелких воришек-сборщиков металла, теперь бери выше — Долину растопчут все окрестные армии. Пройдут мозолистыми крестьянскими пятками, обмотанными в рваные тряпки, эту дрянную замену обуви. Или лапти из провода, надерганного в кучах. И то и другое я считаю украденным у меня. Как же трудно быть богатой, черт! Нужно постоянно заботиться об имуществе, а это совсем нелегко.
— Идем, Ва, — киваю дракону, а Фогелю, сидящему в своем обычном изумленном состоянии — открыв рот, приказываю остаться во ф’томобиле, под прикрытием красного плюща. Все равно, сейчас от него никакой пользы. Если придется опять быстро- быстро отступать он нас только задержит. Начнет задыхаться, жаловаться, что больше не сможет бежать.
— Сиди тут, колдун, — строго говорю я, — мы быстро сбегаем и посмотрим.
Он пожимает плечами, безразлично приваливается к ржавому борту и бросает подозрительно теплый взгляд на тележку. Наваленные бутылки, в которые затесалась пара моих книг. Можешь взять, но только одну, грожу ему пальцем. Не хватало еще, чтобы он упился тут, до того как мы вернемся. Его возможности я уже поняла, он чуть жиже алкоголика дракона. Пьет, пока есть что. Но это почему-то меня не огорчает. Эту слабость я готова ему простить. Милый Эразмус вряд ли когда-нибудь привыкнет к Мусорной Долине. К моим владениям ненужных вещей.
Мы скользим по тропинке, вырываемся из-под красных волн плюща и я начинаю слышать то, что уловили чуткие уши дракона. Тяжелый топот, лязг и беспомощная ругань. Запах ног и жадности. Так и есть, очередной барон выбрался на охоту за блескушкой. За поворотом я вижу возвышающуюся над рыжей, переработанной слизнями кучей мусора грязную тряпку на тонком шесте. Три темных пятна на фоне жабы. Знакомое любому местному остолопу сочетание. Крестьяне всегда прекрасно разбирались в трех вещах: геральдике, морковном с'мгончике и кражах моего имущества.
Жаба это Герр Витовт — святой. Далеко забрался, учитывая его постоянное нытье о грязи и воображаемых болезнях. Такому сама милосердная матушка Ва велела бы навалять на орехи. Тем более, что вся его армия — жырдяй рыцарь на м’цикле и пять человек «Неколебимых». Из оружия только старый посох, плюющийся на десять шагов, из которого еще надо умудриться попасть и пять дубин.
Я похохатываю в предвкушении и забираюсь на ближайшую кучу, мой чешуйчатый дружок пытается зайти с фланга, но на полдороге передумывает и несется ко мне.
— Не лезь, — советую ему я, — они увидят твою башку и разбегутся.
Дракон, от которого вблизи нестерпимо несет гнилой морковью, открывает было пасть, чтобы возразить, но потом соглашается. В таких делах я не даю плохих советов. Ва постоянно твердит, что на драконьем это называется чуйка. И это у меня от алкоголя. Трудно понять обманывает он или говорит правду.
— Ну, что там, Трикси? — интересуется он, дергая меня за ногу.