«Ты себя хорошо вела, Ирочка?» — невнятно интересуется Дед Мороз, обогащая воздух сложными комбинациями водок. Ирка ведет себя хорошо. Даром, что потом, окончив школу и институт, она уедет в Англию физиком — ядерщиком. И Ваня Горштейн тоже уедет, только не в Англию. И не физиком, а вовсе музыкантом. Он напишет тебе два письма. В одном он женится, в другом — разводится. Потом исчезнет, сотрется из мыслей. Потеряется, как и его письма. От него останется только воспоминания об апельсиновых деревьях и пыльной жаре. Человек, как вино, оставляет послевкусие чего-то. Гранатового сиропа или апельсинов.
Дед, ну ты че? Хватит уже. Сейчас будет все! Зайчики с белочками, Новый Год и Восьмое марта. Я тебе все устрою и спрессую в пять секунд. Ты, блин, такого больше не увидишь. Ты, Дед, сойдешь с ума от моего фестиваля. Тебе будут сниться пятилетние мальчики с мятыми заячьими ушками. Они будут топотать в твоем старческом мозгу. Выпрыгивать раз за разом из бумажных пеньков. Пугать тебя до усрачки. Вот, что с тобой произойдет, дорогой Дед Мороз! Будешь пугать своим воем пингвинов и звать маму. Есть же у тебя мама, Дед Мороз? Ну, есть же?
«Где же зайчик?» Все! Твой выход. Неудачный организм у человека, ой неудачный. Все эти сухожилия, кости, мышцы и сосуды. Как же все затекло. Заклинилось там чего-то. Поломалось. Вскакиваешь, весь такой радостный и веселый. Набираешь скорость и, с подкосившимися ногами бьешь дедушку своим пятилетним черепом. Куда бьешь? Да куда достал. Но сильно и неожиданно.
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» — поет твоя голова.
Держи Дед благодарность, только двумя руками держи. А то уронишь. Нет, не удержал. Аннигилировался за кулисы. Весь без остатка. Прямо в поломанные стулья, сложенные за сценой. А ты наблюдаешь этот полет, с каким-то болезненным удовлетворением.
«Пидарааааасы, блять!» — ноет раненый Дедушка, скрючившись на потрескивающей груде. Первое слово тебе знакомо, о значении второго ты догадываешься. Мир в очередной раз открывается тебе, восхищая своим сложным устройством.
— Здравствуй, дедушка! — желаешь ему ты и сообщаешь — Я, мальчик- зайчик Миша.
— А иди-ка ты, мальчик — зайчик Миша… — он ворошит гремящую мебель. И ничего не добавляет, баюкая руки между ног.
— Я прочту вам стих! — серьезно объявляешь ты молчащему собранию, не давая сбить себя с толку.
— Задвигай, Михон! — громко подбадривает Батя. Он смеется и будит дремавшего в углу папу Мити Ерофеева. Тот начинает вяло хлопать. Ошеломленные твоим явлением родители подхватывают. И тут ты понимаешь, что в туалет перехотелось и начинаешь излагать.
дата публикации:18.11.2022
Ни для кого не секрет, что я являюсь лучшим учеником скромного и гениального Писателя, начальника отдела охраны морковки и прочих корнеплодов "Пятерочки" А.Сквера. Всю ту мудрость, которую он мне передал в наших беседах, все его глубочайшие размышления, были мною трепетно записаны и, надеюсь, при участии нашего великолепного издательства, когда-нибудь будут изданы для широкой публики миллионными тиражами.
Ниже публикую один из наших диалогов состоявшихся снулым ноябрьским вечером за столиком кафе "Сайгон", диалог который я записал на бумажных салфетках.
Размышления о Добре и месте Писателя в нем (2011 год):
— Не кукарекай!
— Я не кукарекаю, Учитель.
— Кукарекаешь, кукарекаешь, я, что не вижу? А видя, ржу. Видя, понимаешь? И видя и чуя. Да ладно, Джанни Моранди с тобой. О чем ты спрашивал?
— Про Буратино, Учитель, ты обещал рассказать.
— Буратино, хм..? Буратино это серьезно. Это бумага! Бумага это тебе не Джанни Моранди, она добро, понимаешь? Неся добро, беря добро, дая добро. Такой вот колизей. Ты Гримм читал?
— Читал, Учитель.
— А как Гримм наоборот будет? В глаза смотри! И хуй из ноздрей вынь. Атставить, говорю. Мысль у меня сейчас пришла. «Смотря в глаза, выня хуй из ноздрей», подожди, сейчас запишу, и расскажу тебе, как будет Гримм наоборот.
— Так как будет Гримм наоборот?
— Как, Учитель?
— Мриг! Мриг! Всосал, как все таинственно? А кто во всем виноват? Во всем виноваты жиды! Это заговор, я тебе почку удалю, если не это. Они везде! Бегают и кидают. Кидают и бегают. Вот кидя того же Буратино, через лопату, побежали и за сольди родину продавать. В Америку продавать. Там они тоже все сидят. И бегают и кидают. Папу Карлу кидя, тоже побежали продавать, а там пацанов положили. С этим надо бороца, не то Джанни Моранди всему. Там в Буратине если почитать много чего есть. Черепаху эту сионистскую со звездой на панцире… Покрываясь бурой тиной, чуешь? Армию разогнали, всех ребят наших, покрывая бурой тиной. И тишина! Пейсы надули свои. Деньги все украдя, в свою Америку. Жалкие червяки и беспозвоночные. Везде их полно. Ты почитай и, почитая, все там поймешь. Что добро, а что не добро. Мир бореца со всем этим. Все думают и боряца. И мы с тобой борцы, усек?
— Усек, Учитель.
