— Жаль, что я на дежурстве, — она вздохнула, заклацала клавиатура. — Сегодня много народа. Хочу от тебя ребенка.
— Прямо сейчас? — уточнил я и нажал кнопку на аппарате Его Величества. Погонял список вызовов пальцем. Сорок тысяч восемьсот семьдесят семь шагов правой ногой. Идеальная окружность. Отправная точка.
«Хочу от тебя ребенка», — я повертел эту мысль в голове.
Женщины всегда ошеломляют вот так — прямо в лоб. Лупят тебя нежным голосом прямо по мозгу. Обволакивают ласково как боа — констриктор перед тем, как неожиданно выдавить из тебя всю начинку. Все те потроха, которые ты тщательно собирал внутри.
— Завтра вечером? — предложила она. — Высплюсь после ночи, сходим куда-нибудь? Ты по мне соскучился?
— Конечно, я по тебе соскучился, — мой песочный замок выходил очень красивым. Зеленые глаза, высокие скулы, смуглая кожа.
— Я тоже, милый. До встречи!
— Целую, — я рассматривал список: незнакомый номер, уместившийся между разговором с китайским ресторанчиком и вызовом Рубинштейну. Тот самый номер телефона, на который я обратил внимание еще тогда. Поиск в сети ничего не дал. Ни объявлений, ни организаций — ничего конкретного кроме оператора — ДиджиСелл. Частный номер, владелец которого простыми способами не определялся. А непростые сейчас уже спали. Уложили шайку из пяти детишек и в половину одиннадцатого отошли ко сну в объятиях супруги.
Отогнав мысль позвонить шефу технического отдела Айвену Персакису, я плеснул очередную порцию. У него и так много проблем, главная из которых — излишняя производительность.
Вздохнув, я отложил телефон и поплелся в душ. Кроме этого номера никаких зацепок у меня не было. Почти полная пустота. Но как в любой другой безвыходной ситуации — выбор был. И был огромным — каким сортом мыла смазывать веревку. Ту веревку, на которую меня непременно подвесят завтра. Иланг — иланг, алое вера или земляничное? Бесконечное количество вариаций.
Не определяющийся номер ДиджиСелл. Наверняка один из бесчисленной родни Его Величества. Какой-нибудь очередной мазурик, вышедший с суток за хулиганку, и не успевший прописаться в списке контактов под собственным именем. Или погонялом. Я натянул простыню до носа, балансируя на краю обрыва, за которым реальность обращалась в сны. Миссис Лиланд возилась внизу, звякала посуда. Из окна в мою комнату текла ночь.
Надо было выспаться. Обязательно выспаться. Прикрыв глаза, я принялся считать овец. Проверенный поколениями способ не заснуть. Одна, две. Семьдесят семь, семьдесят восемь. Семьдесят девятое животное повернулось ко мне и заблеяло. Я отогнал ее в сторону, но оно вернулось и требовательно заблеяло мне на ухо. Оно было черным. Одно на все стадо. Требовательное и приставучее. Я дернулся в сторону, пугая ее молчаливых товарок, брызгающих в стороны. Но овца неумолимо нашла меня, прыгнула и завопила еще раз. Семьдесят девятая. Морда у нее была перемазана голубой краской. Голубая Балтика. Бледно синие капли на траве. Я вытянул руку и оттолкнул ее. В ответ раздался громкий стук, и я проснулся.
дата публикации:31.01.2023
(отрывок) «Олька»
В большие от пола до потолка окна на них смотрел слепой ноябрь. И все бы ничего, но Олька сильно не любила осень. Влажный неуютный холод, морось, липнувшую к лицу, темное низкое небо, до которого, протяни руку, можно было дотянуться. Ей казалось, что на ощупь оно мокрое и холодное, что-то вроде резины. Хлебнув чаю, она поморщилась, тот успел остыть, пока возилась с почтой.
— Выставим на них счет, они оплатят, а потом перезачтем по договору уступки, — Никита висел на телефоне с клиентом, что-то у него там не ладилось, контрагент был тугим и всего опасался.
— Если вы оплатите напрямую, то потеряете десять процентов на тарифе банка, — его собеседник, что-то пробурчал в трубку, — да, понимаю. Можно через счет эскроу, но нужно тогда оформить бумаги. Самое простое цессия, Михаил. Нет, мы готовы сделать, как вы скажете, но я бы вам…. Да, понял. Еще подумаете. Хорошо, на связи.
Он положил трубку и посмотрел на обедающего за соседним столом Дениса.
— Сссука. Ты слышал?
— Он тебя будет еще месяц морозить, вот увидишь, — Денчик всегда перегревал еду, и ел так, как казалось Ольке смешным. Словно пес, укравший горячую картофелину. С шумом втягивал воздух в тщетной надежде остудить котлеты с картошкой из пластикового судочка жены. Сейчас он говорил с набитым ртом.
— А что, есть варианты, Ден? Глеб сказал подписаться на любых условиях. Сейчас подпишемся на любых, а потом буду расхлебывать.
