Подошва лопнула пополам и держалась на тонкой полоске кожи, каблук с площадкой под пятку свернулся на сторону и торчал сейчас свернутой куриной шеей. Это был полный крах, бесповоротный. Коварный Бланик подвел ее в самый неподходящий момент. Что теперь было делать? Ехать через весь город босой? На глаза сами собой навернулись слезы. Босой через весь город.
Черт, черт, черт. Представив, как она это проделает, Олька обиженно поджала губы, а потом отложив в сторону туфлю, развернула мороженное. Нужно было компенсировать потери сладким и подумать.
— Девушка, почему вы плачете?
Олька вздрогнула. Во-первых, она не видела, как он подошел, во-вторых, не заметила, что плачет по такому пустяковому поводу. Подумаешь, через весь город на метро. Мало ли сумасшедших тут обитает? Каждый второй, и у всякого болт в голове.
— А вам какое дело? — она злилась на себя. За эту минуту глупой беспомощности, за слезы, которые даже не заметила. За красивые лакированные туфли, которые на поверку оказались полным фуфлом. За то, что ей было не плевать и было жалко себя. Пожалуй, впервые в жизни ей стало жалко себя, жизнь и время, которое она продавала.
— Никакого, — согласился собеседник и присел на лавку. Еще один сумасшедший, которому все было надо. Он даже не рассматривал Ольку, как это обычно делали мужчины. Ни грудь, ни ноги, ни ярко накрашенные губы, тронутые тушью ресницы, ямочку на шее, в которой лежал грошовый кулончик. Вообще ничего. Зато он наклонился и с интересом прочитал затертую надпись на подошве.
— Манола Бланик.
— Маноло, — автоматически поправила она и укусила мороженное, слезы почему-то продолжали наливаться в глазах.
— Маноло? — он хохотнул, в выдохе чувствовался алкоголь. Теперь Ольке была понятна его забота.
Она никак не могла его определить. Обычный, короткие волосы с начинавшимися залысинами, серые глаза, синий пиджак с белыми пуговицами. Пиджак был неплох. Хорошо было бы увидеть его часы. Кристина говорила, что человек обычно определяется по часам. Подделки, висящие как камень на руке носили клерки, перебивающиеся от зарплаты до зарплаты. Огромные, из блестящего цыганского золота — признак полной несостоятельности владельца. Как финансовой, так и умственной.
Часов было не разглядеть. Он повертел в руках сломанную обувь. И обозначил как бы про себя.
— Без вариантов. Сдох ваш Бланик.
Олька пожала плечами, это она и сама знала. Он поднял взгляд от туфли, резко уперся взглядом в ее глаза. Секунду помедлил, принимая решение, а потом извлек из кармана телефон пожилого пенсионера с отбитым краем экрана и полез в интернет. Странная ситуация начала забавлять Ольку. Стараясь не залезть пальцем в тушь, она вытерла слезы.
— Подождешь минут двадцать? — спокойно перейдя на ты, произнес он.
Серые глаза сузились, он ждал ответа. Олька молча кивнула, мороженное у нее еще было.
— Тридцать шестой же? — он кивнул на туфли.
— Да, — подтвердила Олька, втайне гордившаяся маленькими ступнями.
— Сейчас приду, — поднявшись с лавки он отошел на десяток шагов, а потом обернулся. — Только дождись! Я быстро!
Подождешь минут двадцать? А куда было деваться? Он шагал к выходу, словно шел по мягкому матрасу — все ее догадки были верны. Немного выпил и воображает, что убивает драконов и спасает девственниц. Ничего удивительного. Олька отвела глаза и вздохнула. А потом выкинула его из головы, все равно не вернется. Забудет или его примет полиция за пьянку.
Она куснула мороженное и вытянула ноги, заложив одну за другую, любой ситуацией можно наслаждаться. В самом деле: ничего не могло длиться вечно, ни горе, ни радость. Все когда-нибудь должно закончиться. Даже если ты потомственный неудачник и не разгибаешься в нищете всю свою жизнь, даже если ты он. В любое мгновение все может поменяться. Вот только когда — неизвестно. Нужно уметь ждать.
Проглотив мороженное, она покопалась в сумочке, вспомнив про шелест денег. Ведь кто-то настойчиво писал ей, пока она выбирала купальники.
«Все в силе, персик?»
Теперь будет писать каждый день. У Вагита всегда так. Он сойдет с ума, если она не поедет, и дело вовсе не в большой любви. Дело в билетах. В четырнадцати сраных тысячах рублей, которые тот потеряет. Интересно что он наплел жене? Наверное сказал: поеду договариваться о поставках. Или ничего не сказал, своей грузной, тяжко вздыхающей женщине.
Хотя нет, скорей всего что-то солгал, она вообразила их разговор, густой низкий голос с комичным акцентом.
— Куда ты собираешься?
