Я — историк по образованию, до 1956 года веривший в коммунизм (но в партии никогда не состояла). Мой грех в том, что внесла свою лепту в то, что мы (я тогда работала в издательстве БСЭ) создали, как нас и призывали. Энциклопедию, достойную сталинской эпохи… Доклад Н. С. Хрущева на XX съезде партии был разорвавшейся бомбой, он в то же время посеял надежды, что теперь-то все будет по-иному. Но в том же 1956 году Хрущев послал войска на подавление революции в Венгрии… Все иллюзии, все надежды исчезли, длительные размышления привели к пониманию того, что коммунизм — это не только миф, но и страшное зло. Вступить с ним в открытую борьбу сил не было (я — не герой), но выводы для себя лично были сделаны. Дальнейшая жизнь была сплошным покаянием. Перешла на другую работу (совсем не такую хлебную, как предыдущая), не по специальности (связанную с социологией и философией), от серьезных заданий отказывалась (то есть от тех, что связаны с политикой и идеологией), объясняя, что не специалист, работала на подсобной работе.
С уважением, инвалид 2-й группы, кандидат исторических наук А. Попова, Москва».
А это — письмо Александра Чемонина из Волгограда, бывшего собственного корреспондента «Известий». Моряк, прошел войну.
«Я был активным коммунистом, очень верил своей идеологии и честно на нее работал, но считал, что к партии примазались гады, которые паразитируют на ее теле и живут за счет лжи. Я их все время разоблачал, считая, что в целом ЦК на верной дороге. Мировоззрение каждого складывается на основе определенной информации. Мы многого не знали, легко становились рабами своих господ. И вот когда пошла совершенно иная информация, достоверная, архивная… Какое опустошение, горе надо было пережить, как посмеяться над собой!
Я испытываю стыд за поступок. В начале перестройки один из коллег (корр. АПН) написал заявление о выходе из КПСС. Как я тогда возмутился, назвав его предателем. У меня нашлись единомышленники… Но когда мое собственное мировоззрение затрещало по швам от правды, я проклял себя за тот поступок и не мог понять, почему мой молодой коллега прознал о нашем ЦК, о Ленине и его соратниках раньше и больше меня?
Я просто нуждаюсь в покаянии. Но перед кем? В моем городе зреет и крепнет, ловко конспирируясь, не только коммунизм, но и откровенный фашизм».
Не могу назвать письмо москвича Николая Позднякова покаянным, но самооценка в нем есть, это главное:
«Вы правильно сказали: это была война! (Речь о жестоком противостоянии правозащитников и КГБ. —
