Не мракобес или самодур — все та же старая, сталинская система продолжала считать его недочеловеком. При том, что уже вовсю гремела пресловутая перестройка.
В 1988 году, отдав Подмосковью почти 20 лет, Сулумбек Асаев, отравленный Россией, вернулся в Чечню. Генеральный прокурор России назначил его прокурором Веденского района. В Чечне чеченцу, видимо, можно доверить то, что нельзя в Подмосковье. Характеристика снова, как и после армии, была выдана замечательная.
Но в Чечне власть была коррумпирована, слишком могучи были тейповые связи, родство и личная преданность были главной мерой. Асаев рухнул сразу на нижнюю ступеньку, вопреки предписанию генерального прокурора России его, словно студента-выпускника, назначили следователем прокуратуры.
В России был чеченцем, в Чечне оказался прорусским.
Все самое уродливое, что проявила чеченская война, — и массовый захват заложников, и публичные казни, и выставление на площади отрубленных голов, вся эта дикость и варварство — изобретение не новое, это лишь повторение давно пройденного, узаконенного когда-то молодой страной Советов.
Институт заложников существовал некогда как государственная система.
Весной 1919 года «Известия» опубликовали заявление Дзержинского: «Арестованные левые социалисты-революционеры и меньшевики будут служить заложниками, и судьба их будет зависеть от поведения обеих партий».
«Заложники — капитал для обмена», — изрек известный чекист Лацис.
Во время крестьянских восстаний в Тамбовской губернии арестовывали и расстреливали женщин и детей от 1 месяца до 16 лет. Села сжигались. В отношении детей особенно усердствовал полусумасшедший большевик Кедров, он лично расстреливал малолетних «шпионов» от 8 до 14 лет. Кедров возглавил Особый отдел ВЧК и зверствовал на Севере, Лацис возглавил Всеукраинскую ВЧК.
Это были нелюди. На Украине, где свирепствовал Лацис, в одном только Киеве летом 1919-го расстреляли 3000 человек. Кедров собрал под Холмогорами 1200 офицеров, посадил на баржу и расстрелял.
По поводу же упомянутой публичной казни в Чечне, то еще в 1918 году в «Известиях» Радек в статье «Красный террор» писал: «…пять заложников, взятых у буржуазии, расстрелянных … в присутствии тысячи рабочих, одобряющих этот акт, — более сильный акт, нежели расстрел пятисот человек без участия рабочих масс».
Что же, скажите, происходило и происходит сегодня в Чечне нового, того, что в свое время не было освящено большевиками?
Как бы далеко ни ушло то время, большевистское воспитание осталось в генах сегодняшних русских и чеченских лидеров.
Когда-то большевики ворвались в Зимний, арестовали министров и отправили их в Петропавловскую крепость.
В девяностые годы Дудаев и Ельцин повели себя как близнецы-братья.
В апреле 1993-го Дудаев разогнал парламент и через две недели расстрелял мэрию.
В сентябре 1993-го был распущен агрессивный парламент России и тоже через две недели расстрелян Белый дом.
Дудаев поздравил Ельцина с акцией, сожалея лишь о том, что провели ее с запозданием.
История не просто повторяется, она почти не прерывалась.
Пройдя испытательный срок (почти два года следователем), русский чеченец получил наконец должность прокурора Веденского района. Двухкомнатную квартирку в Подмосковье поменял на роскошную трехкомнатную в обкомовском доме. Жил в Грозном, работал в Ведено.
Как только к власти пришел Дудаев, к прокурору Чечни Пушкину прямо домой заявились боевики и отконвоировали его в штаб генерала. Прокурорские работники бросились на выручку. Дудаев Пушкина отпустил, но с должности снял.
Генерал пригласил Асаева работать в «свою», «чеченскую» прокуратуру. Асаев отказался. В Грозный приехали генеральный прокурор России, тогда — Степанков, его замы, начальники отделов. «Что делать, помогите», — обращался к ним Асаев. «Держитесь, — отвечали ему российские начальники, — эта смута временная. С Дудаевым мы разберемся».
Начальники уехали. А Сулумбека Асаева перевели насильно в Грозный помощником продудаевского прокурора. Он сразу же взял отпуск, потом второй отпуск. Потом заболел — воспаление легких, ревматизм. Прокантовался около года.
Спасение пришло неожиданно. В начале 1993 года был создан конституционный суд, и Асаеву предложили стать заместителем председателя.
Сулумбек Асаев:
