Сборник работ. Девяностые полностью

«Не верьте надгробным камням, — говорил тогда я. — Здесь лежат только кремированные жены, а их мужья-генералы расстреляны и брошены в землю далеко отсюда. Где? Этого не знает никто».

Читатели поправили меня.

В.Романовский, г.Самара:

«В конце 30-х годов перед коммунистами-сталинцами из органов НКВД возникла проблема: куда девать тела сотен тысяч расстрелянных? Не хватало никаких кладбищ и крематориев! Нашли выход: в пригородных зонах крупных городов органы НКВД приобрели «участок пригородного леса», обносили его высоким глухим забором, по периметру которого бегали сторожевые собаки. Внутри участка выкапывали траншеи или рвы — могилы и заполняли их трупами расстрелянных.

Под городом Куйбышевом такой зоной стал «спецучасток УНКВД Барбыш» (возле поселка Барбыш). Там и были 28.10.41 года расстреляны знаменитые генералы. Как ни странно, сохранились фамилии коммунистов-палачей. Акт о расстреле подписали старший майор ГБ Баштыков Леонид Фокеевич, майор ГБ Родос Б. В. и старший лейтенант ГБ Семенухин».

А.Иванов, г.Ломоносов:

«…фашисты приближались к Москве. В ночь с 15 на 16 октября центральный аппарат НКВД эвакуировался в Куйбышев. Туда же перевезли и «объект» работы. Вдогонку, с курьером, и полетело письмо Берии: «следствие прекратить, суду не предавать, немедленно расстрелять». И список — 25 человек.

Пятеро из списка оказались в Саратове. Их расстреляли тогда же, 28.10.41 г., за городом.

Трое погибли вместе с женами».

Я очень надеюсь, что у переиздателя словаря не будет политических цензоров. Что там появятся и канадский город Торонто, где в заброшенной могиле под номером 247 покоится прах героя войны комбата Сапрыкина, и «спецучасток Барбыш», и прочие, прочие участки, «спец» и не «спец». Потому что для родных, близких и однополчан любой захолустный погост не менее дорог, чем для других подножие Кремлевской стены.

Смерть и уход героя — это часть его жизни, ее эпилог.

По тому, как жили и гибли герои, как их провожали в последний путь, будущие поколения смогут судить, как жили мы все, рядовые.

Словарь героев — это духовное пособие.

1997 г.

Заметки эти Петр Васильевич Зоткин написал давно. Предложил их местной газете еще к 50-летию Сталинградской битвы. Газета отвергла, опубликовала воспоминания командира запасного полка, кото­рый красочно описал, какой высо­кий боевой дух был у советских бойцов. Этого газете показалось мало и рядом она опубликовала восторженные воспоминания жены этого командира запасного полка.

Предложили бы свои победные воспоминания танкисты, летчики, моряки, газета с удовольствием бы взяла.

А над Зоткиным местные журна­листы, наверное, иронизировали: Сталинградскую битву выиграли печники…

Да, Петр Васильевич — жестян­щик, печник. Чернорабочий войны, ни одного немца не убил и «Ура!», наверное, ни разу не крикнул.

Воспоминания свои Зоткин со­хранил и пять лет спустя прислал в «Известия», без особой, впрочем, надежды. Он понимает: чем круп­нее газета, тем крупнее авторы должны вспоминать о великих по­бедах — маршалы, генералы, раз­ного рода полководцы. И слова должны быть не его, зоткинские, а другие, сродни дате — возвышен­ные, про патриотический порыв, массовый героизм, самопожертво­вание.

«Если не опубликуете, обижать­ся не буду. Только жаль, если про повседневные, негероические буд­ни никому знать неинтересно».

Прежде чем публиковать пись­мо, я пригласил его к телефону. То ли из-за плохой слышимости, то ли, может быть, телефонистка или лю­ди были рядом, но Зоткин нервничал: