В самом начале ноября ударили морозы, земля замерзла, и работа превратилась в бесполезное мучение. Плохо одетые, истощенные люди простужались, обмораживались. Очень плохо было с обувью. Слабых усадили шить бурки из мешковины и плести лапти. Но лапти быстро расползались. Тогда додумались расслаивать автомобильные покрышки и шить из них лодки-галоши. Галоши были тяжелые и неуклюжие, но в них можно было натолкать соломы, и ногам было терпимо.
Так ковырялись почти до нового года. К этому времени наши войска окружили немцев под Сталинградом. Вероятно, помощь оказала и наша дорога.
В конце декабря нас сняли с работ, впервые дали возможность примитивно помыться и вывели на митинг. Командир батальона капитан Гайцер произнес зажигательную (к счастью, короткую) речь. Наши доблестные войска, говорил он, окружили немцев в Сталинграде, но без нас добить их не смогут. Поэтому мы должны поспешить им на помощь. Скоро подойдут машины и повезут нас в Саратов. В Саратове нас уже ждут вагоны. Мы быстро погрузимся и послезавтра вольемся в ряды героев, добивающих врага.
Уже стемнело, разыгралась пурга. Нас вывели из лагеря на бугор, а машин нет. В темноте и снеговой круговерти мерзли часа два и повернули назад. А в землянках уже вырваны двери, убраны печки. Сбились в кучки, продрожали до утра. К рассвету подали машины. Кухни уже уехали, дали по 200 г сухарей. Погрузились, стоя по 40 чел., на машину, тронулись. Метель метет, машины буксуют. Доехали к обеду, выгрузились около вагонов в степи, за городом. Товарные вагоны голые, без нар. Люди набились в вагоны, закрылись, дрожат. Мне лучше, я жестянщик, устанавливаю печи в вагонах. К вечеру печки установил, дали немного дров, угля, немного досок на нары. Ночью тронулись. Вместо двух дней тащились неделю. Сухарей же запасли на три дня. Топливо для печек тоже кончилось. Все одичали и замерзли до того, что стали воровать друг у друга лодки-галоши и жечь их в печке. Сожгли и мои. В довершение бед меня почти всю дорогу температурило.
Вечером на разъезде Паньшино спешно выгрузились. Разъезд разбит, ни одного строения, только сугробы снега.
