…15 февраля нынешнего года в Доме культуры Бечевинки проходило колхозное собрание — подводились итоги прошедшего года. А в начале февраля облисполком, идя навстречу пожеланиям тружеников, принял решение переименовать колхоз «Авангард» в колхоз имени Степанова. Был, безусловно был на собрании повод поговорить — помимо всего прочего — и о пьянстве, о том, к каким трагедиям оно может привести и приводит.
Но что это? Магазин (он как раз напротив Дома культуры), обычно дающий дневную выручку 300 рублей, в день собрания выручил 701 рубль 40 копеек! Плохо, когда пьют, еще хуже, когда опохмеляются — 16, 17 и 18 февраля выручка соответственно составила уже 1.002 рубля, 1.002 рубля и 1.100 рублей.
Кстати, имя Степанова на том собрании даже не упомянули. Оказывается, о решении облисполкома ни в районе, ни тем более в Бечевинке не знали. О переименовании колхоза Нине Ивановне Степановой сообщили — первой в деревне — лишь спустя более половины месяца. Ей позвонил председатель… соседнего колхоза, который соревнуется с «Авангардом».
Все позади, многое переболело. Все ясно с Шипуновым. Но я пытаюсь понять, хоть как-то объяснить самому себе, как все это могло случиться? Пытаюсь уяснить: исчезли ли причины, порождавшие Шипунова и обстановку в этой деревне? Почему каждый считал в деревне: не меня тронули, не меня запугали — отсижусь? В итоге — перед преступником каждый оказался в одиночестве.
Даже при идеальной работе милиции милиционера к каждому не приставишь. Если сегодня, сейчас мы поспешим забыть драму в Бечевинке, не объясним себе до конца — как все это могло случиться, завтра в другой деревне может появиться другой Шипунов.
Очерк «Драма в Бечевинке» был опубликован в «Известиях» №183/184. В нем рассказывалось об убийстве председателя колхоза «Авангард» Белозерского района Вологодской области.
Убийца Николай Шипунов, дважды судимый, не работал, пил, терроризировал всю деревню. Нож для него был, как для меня авторучка — всюду носил с собой. Когда он ранил медсестру больницы, в деревню прибыла оперативная группа — без оружия, во главе с пьяным участковым Васюковым. Увидев в руках Шипунова нож, все четыре милиционера бежали, а распаленный преступник кинулся в дом председателя колхоза…
Писать о несчастьях — малоприятно, просто тяжело. Единственная отрада — минует время, и получаешь ответ: «Меры приняты».
В газете это зовется действенностью.
Заместитель министра внутренних дел СССР В. Лежепеков сообщил редакции о том, что упомянутые в статье и оставшиеся без наказания работники милиции привлечены к ответственности.
Появились имена и новых виновных, мне, автору очерка, прежде не известные. Так, заместитель прокурора РСФСР Н. Трубин сообщил «Известиям», что «статья «Драма в Бечевинке» р а с с м о т р е н а» (разрядка наша. — Э. П.) и что прокурор Белозерского района В. Потемкин от занимаемой должности о с в о б о ж д е н (разрядка наша. — Э. П.). Он наказан также в партийном порядке».
Ответы редакция, разумеется, опубликовала («Известия» № 268/269).
Пришло множество гневных писем от читателей. Что ж, если читатель принял газетные строки близко к сердцу — это тоже действенность. Однако массовое неравнодушие переоценивать не надо: от праведного гнева до гражданской активности, тем более личной смелости, порой далеко, иногда — пропасть. Запуганные жители Бечевинки тоже ведь кляли Шипунова.
В огромной почте оказалось письмо и от бывшего районного прокурора Потемкина. Он откликнулся на сообщение о принятых мерах неожиданно: с работы его якобы никто не снимал, ушел сам задолго до публикации «Драмы в Бечевинке».
«По моему личному заявлению приказом прокурора РСФСР № 292-к в связи с истечением конституционного срока полномочий и уходом на пенсию я был освобожден от занимаемой должности 26 апреля 1983 года. Копии приказов прилагаю».
Правда — вот они, копии. Что за наваждение? Возможно ли?
И вот опять я в Белозерске. Гостиничная дверь распахивается, выбрасывая вперед негнущуюся ногу, входит инвалид.
Потемкин.
Сразу к делу, как и договорились, принес все документы. Работал в Белозерской районной прокуратуре тридцать лет, вначале — следователем, потом без отрыва от работы закончил Ленинградский университет, потом здесь же в Белозерске — районным прокурором.
Я листаю документы, но невольно смотрю на его вытянутую прямую ногу. Сидит, а нога вперед.
— Давно?
— Давно.
