Говорила бабенка, что было вдвойне обидно, но он сдержался. Ему ли, потомственному графу Вяземскому обижаться на разное плебейское быдло? Пытаться что-то им разъяснить и доказать?! Неужели всем и каждому необходимо предъявлять документы, подтверждающие его дворянское происхождение?
Бумаги действительно имелись. Перед смертью мама рассказала ему о подвигах предков, нарисовала генеалогическое дерево и передала, чудом сохранившиеся, царские грамоты. В их роду были и храбрые воины, и ловкие дипломаты, и предприимчивые дельцы. Разные были, но он – последний из оставшихся в России. Да и вообще последний.
Прапрадед Андрея – молодой гвардейский офицер Петр Николаевич Вяземский не покинул Родину во времена революционного беспредела и погиб на колчаковких фронтах. Он до конца был верен императору и не запятнал свою честь предательством. Узнав о случившемся, его жена, Анастасия Михайловна, схватила в охапку детей, старшего Николая и младшего Алексея, и попыталась бежать в Париж, но…
На поезд с беглыми аристократами, напала ватага отважных красногвардейцев. Как же, драгоценности вывозят за пределы Родины! Немедленно экспроприировать!
В адской мясорубке, устроенной красными, в живых остался только Алёша, прадед Андрея. Так началась самостоятельная жизнь новоявленного графа, имевшего за душой лишь пять лет отроду. Годы скитаний и лишений оборвались в 43-ем на Курской дуге. Извлеченному из подбитого танка обгоревшему трупу капитана Вяземского посмертно присудили звание Героя Советского Союза.
Так его восьмилетний сын Коля стал наследником родового титула. Воспитанный в духе советского тоталитаризма он, тем не менее, помнил последние слова уходящего на фронт отца:
«Помни, сынок: ты – последний Вяземский. Если я погибну, наш род продолжать тебе. Никогда не забывай об этом! Честь нашей фамилии в твоих руках!»
Геройская гибель родителя в одночасье превратила мальчика Колю в юношу Николая…
Андрей хорошо помнил своего деда, этого сильного, честного и справедливого человека. Николай Алексеевич не перенес смерти дочери и через две недели после трагедии, скончался от обширного инфаркта. Так Андрей стал круглым сиротой…
Хотя где-то и существовал его отец – запойный водитель автобуса. За всю жизнь они встречались дважды, и данные встречи оставили в душе Андрея лишь горечь и непонимание. Как
И вот последний граф Вяземский стоит на шумной московской улице. Никому во всем свете ненужный, с тремя сотнями рублей и дипломом выпускника Волоколамского Детского Интерната №7. Стоит, униженный парой человекоподобных существ и не знает, что предпринять. Тем не менее, злость отсутствовала, и только жалость, липким харчком, вклеилась в сознание.
«Почему все так?! За какие великие прегрешения? За что я наказан?»
«Хватит ныть! Соберись, тряпка! Придет время, ты отомстишь и займешь достойное тебя место в обществе!»
Верный внутренний голос! Друг, соратник, советник. Пожалуй, единственный настоящий друг. Сколько интереснейших бесед произошло между ними в тяжелые моменты детдомовского одиночества! Это походило на сумасшествие, но Андрей пинками гнал подобные мысли. Внутренний – друг, вторая половинка его существа. А по поводу раздвоения личности и прочей врачебной лабуды… Лучше на себя посмотрите! Сейчас же Внутренний прав, пора идти.
Прокаленный лучами солнца тротуар подобно помоечной крысе бросился ему под ноги. Из-за жары и голода кружилась голова, а мокрые от пота носки исторгали ароматную вонь.
«Сейчас бы в пенную ванну или на худой конец под прохладный душ. Нет, пусть лучше морозно-ледяной! И схарчевать чего-нибудь вкусненького! Мечты, достойные тех обезьян, но не меня».
А город жил, не обращая ни малейшего внимания на мысленные потуги голодного сироты. Громады магазинов приветливо распахивали двери-пасти и жадно заглатывали людские толпы. Яркие вывески баров, кафе и ресторанов обещали вкусно и недорого накормить, напоить и развеселить. Прям сказка какая-то, чтоб их всех в извращенных формах! Казино предлагали в одночасье стать «миллионщиком» или выиграть эксклюзивный, дорогой приз.
Москва предстала перед Андреем в образе старой и ненасытной шлюхи, которой всегда и всего мало: людей, денег, машин, развлечений… Она отторгала и притягивала, душила и давала глоток свежего воздуха. Отнимала желание жить и тут же бросала зыбкий призрак надежды.
И люди подстраивались под ее ритм: то прилежно-неторопливый как классический полонез, то элегантно-веселый как добрый венский вальс, то эротично-жгучий словно вечернее аргентинское танго, а то и бездумно-стремительный как танцы современной молодежи. Последнего не в пример больше, что и дураку понятно: ведь так проще.