Лена потихоньку, чтобы не разбудить мужа, встала и пошла на открытую веранду с видом на море. Она любила сидеть тут одна. Только Лена устроилась поудобнее в своем любимом кресле и укрылась пледом, как тут же к ней прилетел морской ветерок. Если бессонница была ее лучшей подругой, то морской ветерок был ее лучшим другом. Ветерок любил разгуливать по запутанным лабиринтам памяти красивой хозяйки большого и шумного итальянского дома. Морской ветерок узнавал в этих лабиринтах очень много нового для себя. Он, например, никогда раньше и не знал как пахнет весной цветущая сирень, как пахнет свежескошенная луговая трава или осенние антоновские яблоки…
Но вот морской ветерок толкнулся в одну единственную закрытую дверь.
– Ой, сюда нельзя, – сказала ему Лена.
– Даже мне ? – удивился ветерок.
– Да, – ответила ему Лена, – даже тебе…
Лена уснула уже ближе к утру, прямо в кресле на открытой террасе с видом на море. Ей приснился сильно запутанный лабиринт. Она то медленно шла по этому лабиринту, то бежала. Но вот она уткнулась в одну закрытую дверь. Дверь никто не открывал и тогда Лена постучалась :
– Ой, – ответил ей за дверью такой родной и до боли знакомый голос мамы, – сюда нельзя.
– Даже мне ? – спросила Лена.
– Да, дочка, – ответила ей мама, – даже тебе…
Я просто люблю встречать поезда…
Единственную дочь Никитиных Светлану стали часто встречать на вокзале у той платформы, где всегда останавливаются поезда дальнего следования. Узловая станция была небольшая и все друг друга знали. В каждой семье хоть кто-нибудь да был связан с работой на железной дороге. Вот и сообщили родителям, что видели там Светлану уже много раз.
На вопрос отца :
– Что ты там делаешь ?
Дочь ответила :
– Я просто люблю встречать поезда.
Правда открылась через месяц. У Светланы начался сильнейший токсикоз. Думали, что просто отравление, а оказалась беременность. Уже третий месяц.
В семье разгорелся страшный скандал. Оказывается Светлана познакомилась со студентом из стройотряда и влюбилась в него без памяти. Студенты были из Москвы. Они что-то строили недалеко от Узловой станции, а на танцы по выходным дням приезжали в местный Дом культуры. Там они со Светланой и познакомились.
– Он за мной вернется, – твердила Света родителям. – Обязательно вернется. Мы поженимся и он увезет меня в Москву. Мы любим друг друга.
– Как ты могла, Света ? – плакала мама. – Как же ты могла ?
– Вот поэтому она и ошивается на вокзале каждый день. Вся Узловая, небось, животы надорвала от смеха. Ее московский «прынц» обманул, обрюхатил и смылся. А она, как последняя идиотка, ходит каждый день встречать его на вокзал.
– Пап, он меня не обманывал. Он вернется, как только сможет.
– А если он сможет через десять лет или через двадцать ? Ты что, все-равно будешь его встречать ?
– Буду, пап.
– И это говорит мая единственная дочь ! В общем так, кончаем всю эту бодягу. Все ваши женские дела делаются сейчас очень быстро. Возьмешь деньги и езжай завтра же в райцентр с мамой.
– Пап, я никого убивать не буду, – сказала Света твердым голосом.
– А твое мнение никто и не спрашивает. Ты живешь в моем доме и будешь выполнять все мои требования. Позора на мою седую голову я не хочу. Чтобы у Никитиных единственная дочь в девках родила.
– Я никого убивать не буду, – твердо повторила Светлана.
– Тогда катись на все четыре стороны, – закричал отец и схватился за сердце.
Семейный скандал закончился тем, что Светлана ушла из дома, а отца увезла «скорая» в пред инфарктном состоянии. Отца положили в реанимацию.
Татьяна, мама Светланы, так закружилась в водовороте семейных проблем, что за несколько месяцев похудела на целых двадцать килограммов. Страх за мужа, страх за дочь не покидали ее ни на минуту. Ни днем, ни ночью. Она почти перестала спать. Немного легче стало, когда мужа перевели из реанимации в обычную палату. Но лечащий врач никаких особенно утешительных прогнозов не строил и настраивал Татьяну на длительный восстановительный период мужа.
Татьяна готовила домашнюю еду и бежала утром к мужу в больницу. Была там целый день. Вечером она созванивалась с дочерью, узнавала как у нее дела и рассказывала ей про отца. Отец же про дочь пока ничего слышать не хотел и Татьяна боялась даже имя Светланы произносить вслух.
Только через четыре месяца Владимира, отца Светланы и мужа Татьяны, отпустили из больницы домой. Он ходил по комнатам своего большого дома и не мог нарадоваться. Сколько раз он вспоминал там в больнице каждый уголок, каждую мелочь, каждую вещь в своем доме.
Татьяна уволилась с работы и неотступно была с мужем. Однажды она видела как муж листал семейный альбом и плакал… Но вслух имя дочери он ни разу даже не произнес.
А жизнь шла вперед. Обратного хода время не знает. Живот у Светланы рос не по дням, а по часам. Живот уже был такой большой, что она и дороги за ним не видела. Светлане обещали двойню.
