Приехав на море в Латтакию (на дорожных указателях название города пишут то с одним, то с двумя «т»), вы обнаруживаете отели, построенные в 70-е годы, полное отсутствие привычной туристической инфраструктуры, когда даже работники гостиниц не говорят по-английски. В лавках продают турецкие и египетские сувениры - за неимением собственных.
Надо сказать, что здешние магазины представляют собой весьма странное зрелище, поскольку невозможно определить их специализацию. У входа висят купальники и ласты, затем вы обнаруживаете прилавок с фруктами, рядом с которым продаются дамские платья, шампуни и печенье. Продавцы с важным видом стоят возле товара и выразительно молчат, пока к ним не обратишься. Здесь нет навязчивого приставания к туристам, так раздражающего путешественников в других арабских странах. Сирийцы уважают себя.
Впрочем, было бы ошибкой думать, будто здесь не привыкли к иностранцам. Просто иностранцы, гуляющие по Латтакии, тоже говорят по-арабски. Вы довольно быстро научитесь отличать их по растерянному виду и страху перед водой. Иорданцев и саудовцев сразу видно по тому, как они входят в море. Сделав несколько шагов, они гордо озираются, а когда вода достигает колен, понимают, что пора возвращаться на берег от греха подальше. Иногда они берут с собой яркие детские спасательные круги, но и в этом случае поворачивают назад, как только видят, что вода им уже по пояс.
Сирийцы едут в Латтакию, потому что это - их национальный курорт, не нужно виз, всё близко. Ливанцев и иорданцев привлекают цены. «Это невозможно! Бейрут стал дороже Парижа! - возмущается живущий в Канаде преуспевающий юрист, приехавший погостить на родину. - Правда, я всё равно предпочитаю Бейрут. Там веселее!»
Впрочем, главное, что привлекает туристов с востока, - не море, и даже не цены, которые здесь, несмотря на инфляцию последних лет, куда ниже, чем в соседних странах. В Сирии можно свободно купить алкоголь, тут есть ночная жизнь, томные восточные красавицы сидят на пляжах в бикини, и даже мусульманки не стесняются ходить с непокрытой головой. Саудовцы, пьянствующие в здешних ресторанах, напомнили мне финнов, в советские годы «отрывавшихся» в Ленинграде. Правда, некоторые туристы стремятся соблюдать приличия так, как они их понимают. Нередко благочестивые саудовские дамы пытаются входить в море одетыми, в чадре и в обуви. Увы, скандализированные подобным зрелищем сирийцы воспринимают их как нарушителей приличия и требуют удалить с пляжа. В крупнейшем отеле Le Meridien вообще предпочитают не сдавать номера саудовцам, чтобы не отпугивать клиентов из самой Сирии или Ливана.
Между тем, времена меняются. Сегодня Латтакия поражает огромными пустырями, которые в Шарме, Анталии или Хамамете давно были бы уже застроены. Однако постепенно сюда приходят деньги. Где-то строят новые отели саудовцы, в другом месте - русские. Через два-три года вся эта местность будет выглядеть совершенно иначе, а старые отели, воплощающие роскошь 70-х годов, уже сейчас напоминают одиноких динозавров, случайно затерявшихся в новом, чуждом им мире.
Когда я спросил кого-то из местных, почему в Le Meridien не делается никаких улучшений, мой собеседник грустно улыбнулся и объяснил. Видите ли, этот отель принадлежит государству. А совсем недалеко строится новый, частный. И, по странному совпадению, строит его как раз директор нашего отеля…
В соответствии с общепринятой политической логикой арест и выдача Гаагскому трибуналу Радована Караджича должны поставить последнюю точку в Балканской драме 1990-х годов. Однако на практике, похоже, происходит совершенно обратное. Сербское общество постепенно привыкло к новой реальности, пережив очередное унижение после провозглашения независимости Косова. Оно смирилось с поражением, предпочтя бесконечной и, как выяснилось, бесперспективной борьбе с Западом отдаленную перспективу интеграции в Европейский Союз. Об этом свидетельствует не только результат президентских выборов, окончившихся в пользу прозападных сил, но и весьма вялая реакция на арест и выдачу Караджича. Лет пять назад подобное событие вывело бы на улицы многотысячные толпы протестующих. Сейчас, несмотря на то, что значительная часть населения воспринимает произошедшее как предательство и расправу с «сербским героем», драться с полицией на улицы вышло всего несколько десятков человек. Сербское общество не признало правоту Запада и отнюдь не прониклось европейскими гуманистическими идеями, но смирилось со своей судьбой. Оно не считает наказание Караджича справедливым, но убеждено в неизбежном торжестве несправедливости, надеясь в качестве компенсации получить место в Европейском Союзе. Короче, общество находится в глубочайшей апатии.
