Рейс на Дамаск вылетал в 21.25, а мы были в аэропорту за полтора часа, и всё вроде бы складывалось хорошо. Если не считать того, что возле стойки регистрации, где народу было не так уж много, царило странное напряжение. Очередь совершенно не двигалась, на лицах сотрудников аэропорта было выражение агрессивной отчужденности, которое возникает у людей подобного рода в предчувствии неприятностей.
Поначалу мне показалось, что не работает какой-то элемент техники. Тем более что перестали выдавать посадочные талоны и принимать багаж. Вскоре выяснилось, что всё обстоит гораздо хуже. «Вы не полетите», - объявил мужчина из-за стойки обалдевшей от такой новости толпе пассажиров. И бессмысленно замолчал.
Люди размахивали билетами, задавали вопросы и недоумевали.
Наконец появились две миловидные девушки с таким же, как и у мужчины, отчужденным выражением лица и сообщили, что рейс «перепродан». В общем, 20 человек, стоящие у стойки, никуда не летят. А следующий рейс на Дамаск будет через три дня. Можете перебронировать билеты, можете плакать, протестовать или судиться, ничего не изменится.
Пассажиры недоумевали: почему нельзя нас отправить с пересадкой, почему нельзя нас передать другой авиакомпании или, наконец, пустить еще один борт. В конце концов - 20 человек вполне достаточно для небольшого чартера, а убытки, которые понесет «Аэрофлот», удовлетворяя все наши претензии, будут вполне сопоставимы с затратами на дополнительный рейс. Но что бы мы ни говорили, в ответ раздавалось лишь безразличное и однообразное «нет». Миловидные девушки с каменными лицами выслушивали всё то, что говорили пассажиры-арабы про их авиакомпанию и страну, а русские пассажиры вздыхали и не могли ничего возразить.
Ругая собственную страну, мы обычно обижаемся, когда иностранцы делают то же самое. Увы, сейчас нам возразить было нечего.
Добраться до Дамаска мне с дочерью удалось лишь с трехдневным опозданием. Но то, что дается с трудом, больше ценится.
В аэропорту Дамаска сразу понимаешь, что попал на Ближний Восток. Всё захламлено и сумбурно. Явно начата какая-то реконструкция, но когда и чем она закончится, догадаться невозможно. В окошке с надписью «Exchange» вам меняют ровно столько денег, сколько нужно для оплаты визы - ни цента больше. Пограничники - суровые мужчины в оливковой форме - работают неспешно и с сознанием значимости исполняемого дела. Пролистывая паспорт, смотрят, нет ли там израильской визы. Сотрудники аэропорта зачем-то снимают чемоданы приезжих с движущейся ленты в зале получения багажа и сваливают в кучу. Видимо, боятся, что лента будет перегружена.
Но, как ни странно, в конечном итоге переход границы и получение багажа занимают здесь меньше времени, чем во многих западных аэропортах. Этот парадокс постоянно бросается в глаза в Сирии. С одной стороны, повсюду царит обычный ближневосточный бардак, но, с другой стороны, всё нормально и по-своему эффективно работает.
Поскольку Сирия - страна без развитой туристической экономики, всё проще и дешевле делать самому - надо ловить такси, зная, что водитель, скорее всего, не говорит по-английски, а по-французски знает десяток слов, не имеющих отношения к делу; переезжать из города в город на автобусах, расписание которых является загадкой даже для их водителей (направление поездки пишут только по-арабски, не слишком волнуясь по поводу европейцев, которые запросто могут сесть не на тот рейс).
Какие-то бородатые люди радостно бросаются вам помогать, указывая искомую цель в прямо противоположных направлениях, помогают тащить ваш чемодан и громко кричат друг на друга - они просто так общаются. Не сомневайтесь: вы прибудете в нужное место в запланированное вами время.
Здесь дешево и безопасно. Люди добродушны и всегда готовы прийти вам на помощь. В общем, как у нас в советские времена.
Увы, власть здесь тоже заставляет вспомнить про наше советское прошлое. Единственная партия и один любимый вождь. Портреты президента повсюду. Иногда рядом с фотографией правящего лидера Башира Асада висит изображение его отца Хафеза. Моя дочь недоумевает: если власть передается по наследству, пожизненно, то почему это называется «республикой», а не королевством? Сирийцы смеются: вот такая у нас республика.
Одну статую Хафеза Асада мы обнаружили даже в пустыне. Портретов Башира множество, в каждой лавке, каждом учреждении. Иногда на двери лавки висят сразу два или три портрета, причем совершенно одинаковых. Местный житель объясняет: «У нас в Сирии демократия. Вы можете выбрать любого из них». Другой сириец смеется: «Это любовь!»
На вопрос о новостях политической жизни собеседники сначала напрягались, пытаясь вспомнить хоть какое-то значимое событие, а потом, отчаявшись, суммировали: «Да, ничего нового. Как воровали, так и воруют».
