На Сейшелы или что-то вроде.
Острова Багамские в формате RGB,
А порой и в ультрафиолете,
Видят птицы южные и видит KGB,
Но не видят женщины и дети.
Океан тягается приливами с Луной,
Водоросли чешутся шипами.
Птицы улетят отсюда следущей весной,
Рассекая воздух черепами.
Свободен стих, рожденный на слабо.
Янтарен он в своей поспешной мути.
За первой спичкой целый коробок.
Чего в нем точно нет – так это сути.
В нем рифму ставят во главу угла,
В нем угол ставят во главу маршрута.
В нем если повторяемость мала,
То говорят, что это очень круто.
В моих стихах нехватка куркумы,
Переизбыток соли и горчицы.
Не зарекаться убеждают от сумы,
А я хочу от кутерьмы загородиться.
Его стихи как-будто VR Box,
Вербальная в коробочке реальность.
Граница Мира это парадокс,
Граница такта это фамильярность.
Опять по полю и опять наискосок.
Опять пешком, пешка, пешку, пешок.
Опять от горизонта к маяку.
Опять от старта к цели по флажку.
Измерить вес зеленого арбуза,
Измерить чердака гипотенузу,
Измерить лямбда и измерить ню.
И перемножить всю эту фигню.
Смартфонов ярких светлячки
Ночное небо озарили.
Мы покидаем рудники,
Мы в темноте так долго жили.
По протоколу USB
Мы обновим прошивку ночи.
После дождя растут грибы
И носятся тумана клочья.
Лягушек первобытный блюз
Создаст урчащую завесу
Неосторожно провалюсь
В трясину, выходя из леса.
Цивилизация, бензин,
Долги и тонкие намеки.
В болоте я непобедим,
Здесь я хромой и одинокий.
Человек, диктовавший мне текст,
Был мечтателен и симфоничен.
Он стоял среди старых газет,
Папирос, портсигара и спичек.
На его просветлевшем лице
Бесновалась хмельная улыбка.
О п р с т, у ф х ц…
Нехваталоемутолькоскрипки.
Another falling snowflake
Keeps trying to reset transition
From level 9 to level 8
In worldwide snow composition.
Прошарив тему и заюзав ум
Я изобрел Mobile perpetum.
Поняв последствия и осознав причины
Я обезвредил Времени машину
От пункта А до пунктов Б и В
Курсируют два поезда с СВ.
От пункта Б обратно к пункту А
Шел скорый поезд Немосква-Москва.
Мистическое что-то…
Клубами бледно-серого тумана…
Окутало беззвучные шаги.
Пять бегемотов,…
Или пять гиппопотамов,…
Опять плескались на излучине реки.
Опять их пятки,
Погрузившись в целину болота,…
Зачавкали лезгинку в 20 лап
До вечера они…
Шаманили мистическое что-то,…
Пока не воцарился общий храп.
Поэзия запоминает звон.
Про будущее в прошлом логарифм.
Мешает все осмыслить унисон.
Но, ритм, как же удивляет ритм!
Как ритм и отчетлив и тягуч.
Ведь он и вспоминает и забыл.
Как ритм шнуровался словно луч,
И словно одинокий айсберг плыл.
Из сонных Арктик в Тихий океан.
По лестнице тропических широт,
В Зеландию, где молоко-туман.
Овец пересчитает и уснёт.
Я не хотел стать смелым космонавтом.
И добрым стать врачом я не хотел.
Но статус Конституции гаранта
Меня пленил. Я от него балдел.
Хотелось по-мальчишески беспечно
Раздать всем пролетариям земли.
Чтоб лучики звезды пятиконечной
Уверенность светила обрели.
Шумел камыш на улице Марата.
По Петербургу бегали ежи.
Здесь на гитаре панк играл когда-то
И покурить ходил за гаражи.
Говорил же я вороне, noodles это макароны,
А иголки это needles, а ансамбль это Beatles.
Но вороне все до фени, ей хотелось тупо денег,
Тупо мелочь, тупо cash, heavy metall, disco trash.
С рыжим золотом напиток. Чемодан, хотя бы слиток.
Самородков пару штук, медальонов перестук.
Серебристые ресницы чтобы возрастом гордиться,
И цепочку подлиннее, чтобы звякала на шее.
Кайф вороний – технотренинг, инвентарь железных денег.
Магнитола, берелок, все как в доме у сорок.
Не кольчугу, так часы. балансирные весы.
Эталонный камертон, специально для ворон.
Мало блеска, мало шика, ждет ворона-салтычиха
Из Китая бандероль, золочёную фасоль.
Не для нужд кулинарии, а для пафоса и стиля.
Чтобы были те дражже словно яйца Фаберже.
I feel alone, I really feel it.
I see my fortune passing by.
Predictable is my Sun screening.
For now my Sun not rules my time.
Голос по громкой связи
Кабельно ныл-фонил,
Словно ногой об тазик
Кто-то ритмично бил.
Время остановилось.
Сонный объём-вокзал
Маятнику в немилость
Коброю замирал.
Концептуально прозвучит и стилистически конкретно.
Есть разговоры для души и разговоры в пользу бедных.
Категоричный разговор и разговор для протокола.
Но нет такого, чтобы что-то изменилось, разговора.
Как-будто тонкая тетрадь, беседа в памяти всплывает.
Большими буквами: ОПЯТЬ МЕНЯ НИКТО НЕ ПОНИМАЕТ.
По-олимпийски горячо мне обещают с неба манну.
А я, растерян и смущен, готовлю для нее карманы.
Средь всех оракулов Земли найдется парочка шпионов.
Большого города огни укроют их от миллионов.
Но где-то клеится тот спор, который не опишут в прессе.
Отсутствие клише и шор в нем бесполезность перевесит.
