Переделкино снег заметал.Средь белейшей метели не мы лиговорили, да губы немыецеловали мороз, как металл?Не к добру в этой зимней ночиполюбились мы пушкинским бесам.Не достичь этим медленным бегствомни крыльца, ни поленьев в печи.Возносилось к созвездьям и льдам,ничего еще не означало,но так нежно, так скорбно звучало:мы погибнем, погибнем, Эльдар.Опаляя железную нить,вдруг сверкнула вдали электричка,и оттаяла в сердце привычка:жить на свете, о, только бы жить.<p>Строка</p>
«…Дорога, не скажу, куда…»
Анна АхматоваПластинки глупенькое чудо,проигрыватель-вздор какой,и слышно, как невесть откуда,из недр стесненных, из-под спудакорней, сопревших трав и хвой,где закипает перегной,вздымая пар до небосвода,нет, глубже мыслимых глубин,из пекла, где пекут рубини начинается природа, —исторгнут, близится, и вотдонесся бас земли и вод,которым молвлено протяжно,как будто вовсе без труда,так легкомысленно, так важно:«…Дорога, не скажу куда…»Меж нами так не говорят,нет у людей такого знанья,ни вымыслом, ни наугадтому не подыскать названья,что мы, в невежестве своем,строкой бессмертной назовем.<p>Подражание</p>Грядущий день намечен был вчерне,насущный день так подходил для пенья,и четверо, достойных удивленья,гребцов со мною плыли на челне.На ненаглядность этих четверыхвсе бы глядела до скончанья взгляда,и ни о чем заботиться не надо:душа вздохнет — и слово сотворит.Нас пощадили небо и вода,и, уцелев меж бездною и бездной,для совершенья распри бесполезнойпоплыли мы, не ведая — куда.В молчании достигли мы земли,до времени сохранные от смерти.Но что-нибудь да умерло на свете,когда на берег мы поврозь сошли.Твои гребцы погибли, Арион.Мои спаслись от этой лютой доли.Но лоб склоню — и опалит ладонисиротства высочайший ореол.Всех вместе жаль, а на меня одну —пускай падут и буря, и лавина.Я дивным, пеньем не прельщу дельфинаи для спасенья уст не разомкну.Зачем? Без них — не надобно меня.И проку нет в упреках и обмолвках.Жаль — челн погиб, и лишь в его обломкахнерасторжимы наши имена.<p>* * *</p>
