Тебе тринадцать лет. О старость этихдвух рук моих! О добрый мир земной,где детские уста всех арифметиктринадцать раз смеются надо мной!Я путаюсь в тринадцати решеньях —как весело! Как голова седа!Тринадцать пуль отлей мне, оружейник,н столько ж раз я погублю себя.О девочка, ребенок с детским жестом,привставшая над голубым мячом,как смело ты владеешь вечно женскими мудрым от рождения плечом.Я возведен — о точность построенья! —причудой несчастливого числав тринадцатую степень постаренья.О, как, шутник, твоя слеза чиста!<p>Галактион Табидзе</p><p>Персиковое дерево</p>Опять смеркается, и надо,пока не смерклось и светло,следить за увяданьем садасквозь запотевшее окно.Давно ли, приминая гравий,я здесь бродил, и на виду,словно букет меж чистых граней,стояло дерево в цвету.Как иноземная царевна,казало странные черты,и пахли горько и целебноим оброненные цветы.Его плодов румяный сахаря собирал между ветвей.Оно смеялось — добрый знахарьтой детской радости моей.И все затем, чтоб днем печальнымсмотреть немея, не дыша,как в легком выдохе прощальномвозносится его душа.И — все охвачено верченьем,круженьем, и в глазах темно.Как будто в небе предвечернем,в саду моем красным-красно.Сиротства огненный оттенокложится на лицо и грудь,обозначается на стенахв кирпич окрашенная грусть.Я сам, как дерево седое,внутри оранжевой каймынад пламенем и над водоюстою в предчувствии зимы.<p>Галактион Табидзе</p><p>Мери</p>
