Кувшин скрипитрезными стенками.В нем мытарь спитк стене коленками.Коленок две.Они — ровесницы.Кувшин в травеу ног прелестницы.И чашек две.Они — коленные.И в головемаршруты генные.Кувшин скрипит.Солдаты драпают.И мытарь спит.И стены капают.<p>«Ложка чайная душевней этой трости…»</p>Ложка чайная душевней этой тростикукушатам гнездышко совьетСто чаинок падают на мостик.Капитан воды им не дает.Соловьи шевелятся, пойманные чашками.Самого негромкого, одного из ста,капитанской ложечкой накормить букашкамивызвались историки этого моста.Ложечка Янтарная — имя и фамилия.Соловей Кукушевич братцу Янтарюкапитанской ложечкой сеет изобилиетростей и букашечек. Тошно дикарю.<p>«Лошадь на своих бегах…»</p>Лошадь на своих бегахтормозит без парашюта.Приземляется в лугахвозле детского приюта.У нее на шее взрослый,как ребеночек сидит.Беспризорник низкорослыйиз приюта в лес глядит.Божье имя вырезаетна осиновом листе.Лошадь в ранку уползаетс парашютом на хвосте.<p>«На булавке шерсть растет…»</p>На булавке шерсть растет.Пересчитав шерстинки,ее охранница несетв российские глубинки.Наполеон лечил суставбулавкой шерстяною,когда охранница, устав,храпела за стеною.Абориген слона лечилбулавочным укусом.И жизнь свободную влачилс французом и тунгусом.<p>«Нераспятые бандиты рукавичками…»</p>Нераспятые бандиты рукавичкамизакатили бисер в рукоделие.Женщины ногами, как отмычкамиразвлекают это новоселие.Цапля из стеклянной трубкивышла к девам головастым.И монашеские юбкимежду бисером зубастымклювом ловко вколотила.Отряхнулась от гвоздей,где Голгофа, как гориллапревращается в людей.<p>«Нервный партизан отвесно…»</p>Нервный партизан отвеснос пальца обезьяны томнойопускается, как местныйжитель скорлупы укромной.Мышь, которую пугаетпартизанская ресница,скорлупу отодвигает,зубом зацепив бойницу.Съела мышку обезьяна.Палец в небеса вернулся.Лучший предок партизанав скорлупе перевернулся.<p>«Ничего во мне и не ломая…»</p>Ничего во мне и не ломая,ветка выросла прямая.Нет на ветке уголка,чтобы спряталась рука.Вот и некуда себя девать.Стыдно веточку ломатьна прозрачные кускии в дверные плакаться глазки.<p>«Няню никаких кровей…»</p>Няню никаких кровейпилой по-русски необъятнойЛев Толстой и князь Андрейделят и молчат приятно.Няня хвалит их молчанье.Вышла к ним из-под пилызафиксировать прощанье,сгладить острые углы.Два способных дворянинана пиле не уплывут.Няню ищет половина.И вторую позовутумирать за графа Левупод Андрюшиной пилойпо-французски непутево,с гениальной похвалой.<p>«Очечник пятистенный…»</p>
