Артем Каменистый (Артур Сергеевич Смирнов) — прозаик, автор произведений в жанре фэнтези и фантастики. Родился и вырос в Донецке. По профессии — горный инженер, однако по специальности не работал. В 2006 году была издана первая книга автора — «Пограничная река», которая открыла одноименный цикл произведений о пост апокалиптическом мире, населенной каннибалами и прочими зловещими народами. Среди других циклов Артема Каменистого наиболее популярны «Безымянная Империя», «Исчадия техно», «Девятый». Для творчества автора характерно большое количество батальных сцен, его герои, как правило, не обладают сверхъестественными способностями. По словам писателя, ему интересно писать о том, как обычные люди попадают в необычные обстоятельства и что при этом происходит. В одном из последних романов «Холод юга» автор обращается к теме роли одного человека в судьбе целого мира. В пост апокалиптическом мире, где сражаются между собой маги, роботы, метаморфы, спасти мир может только человек, который на протяжении тысячелетий находился в хронокапсуле. И вот русскому парню Владу предстоит стать хранителем гармонии и найти способ примирить непримиримых врагов.СОДЕРЖАНИЕ:Безымянная империя:1. Время одиночек.2. Дороги смертниковЗапретный мир:1. Запретный мир.2. Сердце Мира.Практикантка:1. Практикантка.2. Боевая единица.Рай беспощадный:1. Рай беспощадный.2. На краю архипелага.Самый странный нуб:1. Самый странный нуб.2. Раб Запертых Земель.3. Боги Второго Мира.
Карету противно затрясло – верная примета, что выбрались за первую стену: здесь на строительстве воровали гораздо наглее, чем под боком у императора, и на брусчатке приходилось экономить. Дознаватели, не сговариваясь, синхронно ухватились за поручни: на местных колдобинах и в нормальном экипаже можно зубы растерять, а уж в этой тяжелой полицейской развалюхе и вовсе для этого дела все удобства – рессоры здесь явно чугунные. За окном промелькнул нефтяной фонарь, в его голубоватом, мерзком свете Сеул разглядел обитателей межстенья: парочка каких-то крайне подозрительных личностей в длиннополых пальто. Интересные такие пальтишки – знающие люди много чего под них припрятать могут. Не зря в них щеголяет половина королевской управы и городских воров. Первые режут вторых, вторые режут первых, в темноте да неразберихе иной раз свой своего на клинок сажает.
Младший дознаватель Риолин, по-мальчишески возбужденный от предвкушения знакомства с местом страшного преступления, нервно пробормотал:
– Можно смело останавливаться и хватать эту парочку – явное ворье законченное. Даже кареты нашей не боятся. Обнаглела шваль местная!
Нюхач Бигль, одной ногой уже пребывавшей на пенсии, не разделял энтузиазма молодого сослуживца, и благодушно протянул:
– Риолин, ну что вы в самом деле! Если человек ночью шатается меж стен, это еще не повод для ареста. Да и много тут разного народа… всех не допросить. Сейчас доберемся до места, а уж оттуда плясать будем, как положено. Ты уж поверь моему носу – суета делу помеха. Пусть об этих стража заботится – это ее работа, а мы своей дорогой едем, по своему делу.
Сеул покосился на Бигля с нескрываемым недоверием. Нюхача вытащили прямиком из-за праздничного стола – отмечалась помолвка дочери с писарем Гумби. Так и поволокли их обоих в карету – некого было искать в эту пору. Время терять нельзя – Дербитто попусту шум бы не устроил, и дело явно серьезное. Вином от парочки разило изрядно, а чахлый очкарик Гумби и вовсе сомлел – носом клюет. Если у кабака и впрямь дело непростое, то трудновато будет работать с такой командой. Ну какой толк от пьяного нюхача?
А будь дело простым, Дербитто бы не стал трубить тревогу, тем более через синь. Не паникер Дербитто, и не дурак – дурак бы здесь столько лет не продержался. Или ворье в канаву пустит, или отставка пинком под зад – трудновато служить на такой тонкой грани.
Карета остановилась посреди моря света – не меньше сотни городских стражников оцепили трактир Пуго, и каждый при этом держал факел, или трубку цветка Ноха.
Сеул, выбравшись из кареты, направился прямиком к сточной канаве, там, у парочки тел, накрытых мешковиной, на корточках сидел Дербитто. Про начальника стражи местные поговаривали, что у него на затылке третий глаз, а возможно и четвертый, что походило на правду – не раз воровской люд норовил ему железо меж лопаток сунуть, но никому это пока что не удалось. Вот и сейчас толстячок оправдал репутацию, не обернувшись на подходящего дознавателя, четко и громко произнес:
– Господин Сеул, осторожнее, пожалуйста. Перед этой бойней дождь хорошенько вычистил мостовую – старой грязи почти не осталось. Так что не затопчите следы. Хотя чего это я вас учу – сами это получше моего знаете.
– Ох и кровищи тут! – выдохнул за спиной младший дознаватель.
– Риолин, просто пока постойте у кареты! – приказал Сеул. – Бигль, поработайте со следами, Гумби, записывай все и составляй карту места преступления. Начинай от двери трактира.
– Я бы посоветовал начинать отсюда, – предложил Дербитто. – Чем ближе к трактиру, тем больше следов… и тем интереснее они. Там все началось, а здесь все закончилось. И писать вам, ребятки, долго придется… очень долго. На каждого холодного, что здесь по округе валяются, по четыре бумаги положено – у вас ее может не хватить.
Сеул, встав у Дербитто за спиной, посмотрел, чем занимается глава стражи. Глава стражи занимался не очень эстетичным делом – внимательно разглядывал свежую коровью лепешку.
Дознаватель покачал головой:
– Ливень смел дневной мусор – что тут могла ночью делать корова?
– А кто их знает… коров… видать дела были у нее свои… коровьи. Нам до ее дел особого интереса нет, а вот то, что она здесь нагадила, это уже дело наше. Отменная улика… Взгляните, господин старший дознаватель – в дерьмо это наступил кто-то. Хорошо наступил, четко отпечатался – сапог отменно большого размера. Таких лап немного в округе, что сужает круг тех, кто способен был сотворить с этой лепешкой подобное. Мои ребятки были на месте чуть ли не через минуту, и не дураками оказались, успели до башни добежать, синь вытащили – у нас на каждой восьмой башне один колпак из учеников всегда дежурит. Так что город мы сразу прикрыли жестко, и знаете что? На внешних воротах схватили Пуго – бежал наш плут-трактирщик из города, на ночь глядя… потянуло его на сельскую местность. И думается мне, что сапоги у нашего Пуго будут в навозе и крови – лапа у него, что у медведя матерого.
