– У меня предложение, – серьёзным тоном заявил Хонда. – Мне стоит сходить в лагерь. Желательно прямо сейчас, чтобы не терять время.
– Да ты в своём уме?
– Нет, у Ахмеда взял напрокат. Ты сам со мной в душе согласен, но боишься в этом признаться. Нам необходимо узнать о противнике как можно больше. Неизвестный враг – сильный враг, а этот противник и так заведомо сильнее нас.
– Это понятно. Но мне так же понятно, что с полученной информацией надо ещё вернуться. С этим могут возникнуть некоторые проблемы.
– Брось ты, я всё равно тебя уговорю, рано или поздно. Ничего со мной не случится. Я мастер рассказывать людям интересные сказки, мне ничего не сделают. В крайнем случае, обменяете меня на одного из пленников.
Хонда уговаривал Робина около десяти минут; ему не часто попадались столь крепкие орешки. Но в конечном итоге он настоял на своём предложении.
– Ты кто? – опешил бритоголовый молодчик, когда перед ним неизвестно откуда материализовался невысокий парень со странно неуловимыми чертами лица.
– Конь в кожаном пальто. Давай, веди меня к Борману, я разрешаю. – Хонда барственно махнул рукой.
Часовой встал, уже было собрался выполнить указание, но тут наваждение сошло; взяв на изготовку двустволку, он гаркнул:
– Стоять! Руки вверх!
– Может, тебе ещё и станцевать? Я сказал – к Борману, значит, идём к Борману. Будь уверен, он ждёт меня с огромным нетерпением, все ногти себе до локтей изгрыз. И убери свой мушкет, или хотя бы сними его для приличия с предохранителя.
– Так Борман тебя ждёт? Я ничего об этом не знаю.
– Да кто перед тобой отчитываться будет? Тоже мне, генерал Морковкин со своей двустволкой. Давай Сусанин, веди к царю.
Хонда на ходу с любопытством осматривал всё, до чего мог достать его цепкий взгляд. Холм оказался невысоким, плоским. От середины его к озеру тянулась ложбинка с крошечным ручейком. По периметру холма вились зубья скал, на юге они смыкались полукольцом, там же стояло устройство связи – рохо. Всё как в книге – странный пятиугольник массивных чёрных столбов, в середине грибовидное сооружение в рост человека, диаметром около двух метров. Всё это казалось ужасно чуждым, выделялось бельмом на фоне красноватых скал.
Лагерь располагался между источником и рохо. Десяток примитивных хижин, шалаши, навесы. Несколько женщин хлопотало у грубых каменных печурок, парень возле них колол дрова. Большой деревянный крест был пуст, наказанного уже сняли. Никаких укреплений в лагере не было, но на гряде скал виднелись дозорные с оружием в руках.
Хонду привели к здоровенной хижине, стоящей на краю лагеря, над самой ложбиной ручья. Большую её часть занимал грубый стол в окружении лавок. Расположившиеся за ним трое мужчин лениво стучали костяшками домино. Самый крупный из них, матерый сорокалетний бритоголовый мужик, похожий на перекормленного борова, поднял голову и насмешливо хмыкнул:
– Что, Чистюля, новенького привел? А чего он не связан?
Часовой растерялся, опасливо проблеял:
– Вождь, он сказал, что ты его ждёшь.
– Да я знать о нём не знал! – в один миг рассвирепел кабан. – Ты, Чистюля, видно порядок подзабыл, так это недолго напомнить.
– Но вождь, он тебя знает! Он сам имя сказал! – в панике взвыл часовой. – Чистую правду говорю, я и решил, что всё нормально.
– Ладно, – так же внезапно успокоился Борман, – возвращайся на свой пост. А чтобы память освежилась, три дня будешь без спирта и баб.
Злобно покосившись на Хонду, наказанный боевик удалился. Троица главарей уставилась на пришельца изучающими взглядами. Тот осматривал их с не меньшим интересом, хотя в его взгляде читалась лишь снисходительная скука. Бормана он уже запомнил, второй был здорово похож на него, только сала немного поменьше, а вот третий привлёк внимание. Он не походил на нациста, был весьма корявой, незавидной внешности, будто природа, создав его, позабыла подтесать многочисленные неровности и напоследок одарила такой физиономией, что с ней невозможно быть честным человеком. Улыбнувшись, Хонда кивнул ему, как старому знакомому:
– Здорово, Валет! Где бы мы ещё встретились.
– Откуда ты меня знаешь? – насторожился тот.
– Ты больше витаминов ешь, для памяти очень полезно. И рыбу кушай, там фосфор, он тоже помогает.
– Чтоб я сдох! Хонда! Откуда ты нарисовался?
– На последнем трамвае приехал. Ты-то откуда здесь взялся? Слух по миру шел, закрыли тебя лет на десять.
– Так и было. Тока меня зелёный прокурор недавно амнистировал. Бегу я, значит, по тайге, ноги гудят, собачки сзади погавкивают с нетерпением, и тут хлоп, прощай старый грешный мир!
– Ты его знаешь? – отозвался Борман.
– Да так, было дело, мельком виделись. Это козырной мочила, ситуация неприятная нас свела, он всем поперёк дороги стал, попадись тогда – на куски бы порвал. А сейчас, чего уж там, будем считать, что разрулили.
– Милый мальчик, – ухмыльнулся Борман и требовательно спросил: – Но откуда же ты меня знаешь, вот что интересно?
– Слухами земля полнится, – туманно ответил Хонда.
– Ты один?
– Нас пятнадцать человек, из них три местные бабы.
– Ну ни хрена себе! И все такие как ты мочилы?
