– Не паясничай. Мы тут так решили, раз такое дело, надо встретиться с твоим Робином, перетереть пару тем о том, как быть. С дикарями нам надо разбираться всем вместе, а то вырежут поодиночке. Какие бы не были между нами разногласия, мы всё-таки свои люди, с одной Земли. Нас здесь очень мало, а этих – неизвестно сколько. Если перегрызёмся меж собой, эти твари легко прикончат оставшихся, нам надо жить дружно.
– Он не придёт.
– А ты его уговори! Старайся, тебе это на пользу пойдёт, зачтётся. Скажи так: встретимся с ним на полпути между лесом и скалами. Мы вышлем заложников, человек пять. Там будут Валет и Дикий, люди не последние. Ваши ребятишки их постерегут на опушке, пока мы будем разговаривать. Затем разойдёмся, если всё будет хорошо, станем друзьями.
Борман повернулся, взмахнул рукой:
– Что ты думаешь об этой полянке?
Посмотрев в указанном направлении, Хонда подумал, что это удобное место, если надо закопать труп. Но вслух сказал другое:
– Очень красивое место, я бы здесь даже срать постеснялся.
– Вот и хорошо. Ты запомни его, запомни хорошо, не забудь.
– Ну, записал на жесткий диск, что дальше?
– Завтра поведёшь своих через эту поляну, понял? – глаза Бормана угрожающе сузились.
– Чего тут не понять, – ухмыльнулся Хонда. – Только одно мне интересно: как же я отсюда выберусь?
Борман, всё это время пристально изучавший глаза собеседника, расслабился. В его лукавом взгляде он не прочитал ни малейшего колебания, а значит, всё должно получиться, как задумано.
– Не бойся, – он покровительственно похлопал Хонду по плечу, – тебя никто не тронет.
– Ты это пуле объясни, а она пусть послушает!
– Как дойдёшь досюда, попробуй оторваться от них, хоть на несколько шагов, потом прыгай в эти кусты и не высовывайся, пока все не закончится. Не бойся, всё пройдёт быстро и чётко, я поставлю сюда лучших ребят, они зря патроны не переводят.
– Всё равно, – упрямился Хонда, – это опасно. Мы так не договаривались.
– Тогда не морочь мне голову, – вспылил Борман, – вали к своему Робин Гуду, жалуйся на злых обманщиков.
– Да согласен я, согласен, но только при одном условии. Там есть девушка Лена, она моя, никто не должен её трогать.
– Какой вопрос! А чего блондинку не хочешь? – осклабился толстяк.
– Да зелёная она, неопытная совсем, – поморщился Хонда. – Мне такие совсем не нравятся, с ними мороки не оберёшься.
– Ну и дурень! – констатировал Борман. – Это же самый смак, как ты не понимаешь! Да что тебе, дубине, объяснять, топай уж. Да, этим своим скажи примерно следующее. Будто мы всё-таки хотим от них трёх баб, и будем это обсуждать на встрече. Пусть посидят вечерком, поговорят на эту тему, чтобы совсем скучно не было.
– Хонда, а как твоё настоящее имя?
– Не помню, надо в паспорте посмотреть.
– А где паспорт?
– Дома забыл, под библией.
– Скользкий ты, как угорь.
Хонда передвинул руку, ухватил девушку за обнажённую грудь. Лена довольно пискнула, прижалась покрепче, зашептала в самое ухо:
– Слушай, а ты не знаешь, откуда наш командир появился?
– Откуда все люди появляются, а у меня туда сейчас рука ползёт.
– Да успокойся ты, маньяк! Я серьёзно спрашиваю. Ну, допустим, где он работал? Была ли у него жена?
– А чего же ты сама не спросила?
– Он сказал, что был кочегаром в крематории.
– Тёплое местечко. Но он тебе соврал, я это точно знаю, – подчёркнуто-серьёзным тоном произнёс Хонда, – мы с ним были коллеги, в одном учреждении работали.
– Да? – Тон девушки был недоверчив. – Наверняка обманываешь!
– Ну что ты, как можно! Мы оба выбрали спокойную стезю, работали дворниками в женском монастыре. Как ты сама понимаешь, при таком месте службы жена как бы и не очень нужна, разве что носки постирать.
– Ты когда-нибудь бываешь серьёзным?
– Конечно! На похоронах. Особенно собственных.
– Ты неисправим! Скажи, что вы завтра задумали?
– Да ничего особенного.
– Нет, я чувствую, завтра что-то будет. Даже ты шутишь неестественно. Мне кажется, от тебя даже пахнет страхом.
– Да нет, это просто кто-то в кустах насрал. С таким командиром, как у нас, я ничего не боюсь.
– Ты настолько ему доверяешь?
– Больше, чем себе. Он меня потряс с первого взгляда. Я не сразу присоединился к этой группе, долго следил за ними из кустов. Робин сразу выделялся из всех. Это даже не объяснить; взгляни на него, его даже красавцем не назовешь. Горбоносый, какой-то весь нескладный, с длинными руками. Единственно – рост выше среднего. Но все вместе собралось, и вышел он, Робин Игнатов! Ты обратила внимание, как он на людей действует? Ахмед слушает только его, причём старается упредить каждое его желание, даже не высказанное. Все парни ему в рот заглядывают, стоит ему заговорить. Я даже не знал, что такие люди бывают; я его попросту люблю.
– Ага, пошли гомосексуальные признания!
– Как же это я проговорился? Вот так и гибнет репутация! Всё, в полвторого ночи пойду вешаться.
– А я-то думаю, чего наш командир женщинами совершенно не интересуется. Так вот оно что! И давно у вас?
– Язва моя, как ты мне дорога!
– Ой! Немедленно прекрати щипать!
