– Да кого ты слушаешь! У неё только одно на уме. Любить – это значит... Я не знаю такого слова в твоём языке. Это хотеть всегда быть рядом, смотреть на любимого человека, ласкать его, радоваться вместе с ним, делить его горе на двоих, защищать в беде, пусть даже ценой своей жизни. Это похоже на то, что мать чувствует к ребёнку... нет, всё не так, но я не могу объяснить лучше.
– Робин, я тебя поняла. Ты произносишь странные слова, мог молчать, не говорить. Ведь все люди знают и так, я твоя девушка. Зачем ты меня уговариваешь?
– Сата, это вышло само собой, ты же понимаешь. Но мне надо знать, я тебе нравлюсь? Ты сама хочешь быть моей девушкой?
– Глупый Робин. Я очень давно это хочу. Разве ты забыл, как я стояла перед нуром, боялась, что он тебя убьёт. Я тогда так испугалась, что не могла ходить. Помнишь, как ты спросил меня, что такое саотюн? Я не поняла, что это просто вопрос, но испугалась только потому, что вокруг были люди. Мне было очень стыдно делать это у них на глазах. Я даже трогала рог зелми, думала о тебе, хотела, чтобы ты был моим мужчиной.
– Сата, можно я тебя обниму?
– Конечно! Почему ты спрашиваешь?
– Ну... Ты такая стеснительная, чуть что – краснеешь, а нас тут могут увидеть.
– Ничего. Что...
– У тебя губы солёные. Что-то не так?
– Я ела икру, это из-за неё. А что не так?
– Ты не ответила на мой поцелуй. Ведь ваши девушки знают, что это такое. Я чем-то тебя обидел?
– Нет, просто это было неожиданно. Робин, я не умею так делать.
– Какая же ты тёмная. Моя маленькая эйко! Давай попробуем ещё... Ну вот, уже гораздо лучше.
– Робин! Не смотри так, я худая и некрасивая. Когда же я совсем поправлюсь!
– Ты сплошной ходячий комплекс неполноценности. Успокойся, ты самая красивая, честное слово.
– А это ничего, что я не иррана, а эйко? У вас всё по-другому, но вдруг ты обидишься?
– Почему я должен на это обижаться?
– У нас мужчина может брать только иррану. Ирраной делает эйко атон, он приходит в деревню, проводит обряд, делать с ней саотюн. Потом она может быть приходить к любому мужчине.
– Неплохая работёнка; интересно, меня туда примут? А почему ты осталась эйко? Из-за малого возраста?
– Нет, Робин, мне никогда не быть ирраной! Моих родных убили всех. Я очень плакала, но не стала о них говорить, что я не их дочь, нельзя, ведь я была маленькая исса. Атоны заставляли это сказать, но не смогли, иссу не заставить. Нур смотрел мне в глаза, но я думала только о том, как красиво падают звёзды, он не мог их остановить. Мне сказали, что я умереть в праздник всех звёзд и никогда не жить, а нур так сильно меня бросил на землю, что я потеряла сознание. Потом меня отдали в селение шоквутов.
– А что такое исса?
– Ты не поймёшь. Я могла бы показать, но сейчас очень слаба, не получится. Исса... Нет, не понять. Я могу приказывать, только очень немного. Я совсем молодая, очень слабая, почти нет силы, ты понимаешь? Атоны очень радовались, когда смогли меня схватить. Но они боялись даже слабую иссу и не стали меня держать в Заоблачном храме. Туда меня пустили бы только в день праздника, чтобы убить, выпустить кровь.
– Ты совершенно права, я ничего не понимаю. Слушай, а почему ты не пробовала сбежать из той деревни?
– Робин, я очень часто это делала, меня не пугает лес. Но в деревне был священный нур, он гораздо сильнее меня, от него нигде не спрятаться, ему приказывал атон, и тот меня находил. Меня потом наказывали, это больно и стыдно.
– Бедняжка моя. Жаль, что мы не сожгли эту деревню дотла. Ничего, забудь, это был просто страшный сон. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Робин!
Влюблённые надолго замолчали, уста их были заняты. Вышедший из-за угла Ахмед одобрительно кивнул, тихо отошёл назад.
– Робин! – В глазах девушки разгорался возбуждённый огонёк, заставивший сердце возлюбленного биться ещё сильнее. – Я слаба и очень исхудала, но ты мужчина, тебе нужна женщина. Я сделаю всё, что ты захочешь.
– Успокойся, как-нибудь перетерплю. Тебя впору привязывать, чтобы ветер не унёс, а думаешь только об одном. Тоже мне, секс-бомба.
– Я не всё понимаю, что ты сказал.
– И не надо. Как-нибудь в другой раз объясню.
– Хорошо, Робин, пока я болею, ты можешь взять себе Аниту. Она будет очень рада.
– Сата, я знаю, что наши культуры очень разные, но иногда ты всё же меня удивляешь. Тебе вообще понятно слово ревность?
– Нет, а ты мне скажешь, что это?
– Тебе это говорить бесполезно. Мне кроме тебя никто не нужен. Поняла?
– Да. Ты такой глупый, что из всех женщин выбрал самую больную, горбатую, худую и некрасивую, да ещё и радуешься, как дурной магир, схвативший из кучи свежих костей самую маленькую. Да ты ещё и смеешься? Тебе весело? Ты только это и можешь делать – смеяться?
– А что, по-твоему, я должен делать?
– Робин, ты такой глупый, что не понимаешь, я уже почти уговариваю тебя поцеловать меня ещё!
