— Да верю я, верю… — поднял я руки, показывая сдачу. — Просто как-то… А с тобой богиня не говорила?
— Нет, — вздохнула Атарашики. — Я сотни раз молилась ей, прося защитить… хоть кого-нибудь, но ни разу… — отвернулась она. — Видимо, была недостойна.
— М-да… — не знал я что сказать. — Для меня будут последствия?
— Последствия… — собралась она. — Такие вещи принято не замечать. Вроде как обыденность. Но… — задумалась она. — Свидетелей нет. Лишь статуя и слухи. Не знаю. Даже если все будут уверены, что богиня общалась с тобой, вряд ли что-то изменится. Божественные роды́ не зря так называются. Если бы не такие случаи, то… мало ли кто там записал себе в предков богов? Просто теперь люди будут знать, что Аматэрасу одобряет мой выбор наследника, но по сути для них ничего не меняется — работать-то им в любом случае с тобой. Друзья останутся друзьями, врагам вообще плевать на произошедшее. Для остальных это норма.
— Ты вроде говорила, что врагов в Японии у нас нет, — зацепился я за ее слова.
— В Японии — да, больше нет, — кивнула она. — Откровенных, во всяком случае.
— А, ты о клане Хейг, — догнал я. — А в Японии кто был последним?
— Минамото, — пожала она плечами.
— Оу. А с этими-то мы что не поделили?
— Минамото претендовали на звание братского рода императорскому, а мы были живым доказательством, что это не так.
— Поясни, — попросил я.
— Минамото — потомки добровольно вышедшего из рода наследного принца, в то время как мы — именно братский род. Они потомки, а мы братья.
— Понятненько, — кивнул я.
Это, кстати, объясняет, почему у одного из старейших родов Японии столь… не мощное камонтоку. Да, крайне опасное для бахироюзеров, но от них ждешь чего-то большого, масштабного, а не эффекта подавителя на тридцать метров. Оказывается, у них просто заново развился камонтоку после блокировки старого. Такое всегда происходит. Подавленный камонтоку либо преобразуется во что-то другое, либо просто исчезает. Ясное дело, далеко не сразу, что замедляет появление нового камонтоку.
— Ладно, — вздохнула Атарашики. — Что было, то было. Вернемся к нашим нынешним делам. Тебе пришло несколько приглашений. Четыре из них надо принять.
— Четыре?! Бли-и-ин… Это же четыре дня. Я рассчитывал уже через пару деньков обратно в Малайзию вернуться.
— Два дня тебе погоды не сделают, — пожала она плечами.
— Может, все-таки… Ладно, ладно, — пошел я на попятную после того, как старуха злобно на меня зыркнула. — Четыре так четыре. Кто хоть?
— Асакура, Кагуцутивару, Накатоми, Отомо, — получил я лаконичный ответ.
— Позволь уточнить. Я привез в Японию будущего Виртуоза и «чистую кровь», вел переговоры с Токугава, засветился в какой-то мистике, но приглашения от императора не последовало?
— С императором буду говорить я, — ответила она. — Приглашение на чай я уже получила, так что сегодня вечером меня не будет.
— То есть никаких тебе приемов или званых вечеров, просто на чай сходишь? Удобно. А почему ты, а не я? На меня ему давить как бы проще.
— Ты несовершеннолетний наследник, — улыбнулась она жестко. — А я старейшина с огромным влиянием в роду. Даже если на тебя кто-то надавит, я могу либо заблокировать твое решение, либо принять на себя удар за невыполнение сделки. Так что давить на тебя, Синдзи, это бессмысленная затея, которая скорее к ссоре приведет, чем к осуществлению планов. Нам, кстати, надо будет провести пару показательных дел, когда ты станешь главой рода. Ты принимаешь решение, я его блокирую. Это немного прикроет тебя в будущем.
Старая хитрая карга — и это я сейчас с уважением.
— Сделаем, — кивнул я. — На сегодня приемы запланированы?
— Приемы — нет. С завтрашнего дня все начнется. А вот сходить на ужин к Асакура можешь уже сегодня. Точной даты они не называли.
— Молодцы какие, — пробормотал я. — Значит, сегодня вечером я тоже буду занят…
— Главная семья Асакура обитает в Иокогаме, — заметила Атарашики. — Всего тридцать километров от Токио, но учитывать это надо.
— Понял, — кивнул я. — Пойду тогда готовиться. Предупредишь их?
— Предупрежу, — вздохнула она.
Что можно сказать об Асакура в их естественном, так сказать, ареале обитания? Дела с ними вести можно, но еще больше сближаться не хотелось бы. У меня даже сложилось впечатление, что у них полностью отсутствует чувство юмора. С женами главы рода и его наследника еще туда-сюда, но они и не урожденные Асакура, а вот с ними самими было немного неуютно. Не то чтобы я постоянно шутил, но разрядить сухую атмосферу пытался, так Асакура в половине случаев этого даже не поняли. А во второй половине это выглядело примерно так: «О, он пошутил, наверное, надо улыбнуться…»
