Бойтесь ваших мечт...
Музыка стучала по вискам — тыц, тыц, тыц, а огоньки гирлянд играли по хрустальным краям пепельницы.
Двое сидели и разговаривали.
— А я тебе говорю, что вермахт не принимал участия в военных преступлениях! Эсэс — может быть! Ё! А вермахт — нет. Это же обычные люди! Как все! Как ты и я! Ну вот разве тебе в голову придет кого-то просто так убить?
— Мне нет, — пьяно мотнул головой собеседник. — А немцу, немцу, могло в башку прийти такое?
— Национальность тут не причём! — оратор был толст, очкаст и весел. — Выродки есть везде! Но за эту выродость…
— Чего? — удивился тощий, длинный и унылый.
— На этих выродков, — поправился толстый. — Всегда найдется управа. Вот смотри — литовцев, убивавших детей ломами, даже в СС не брали. Каминского с Дирлевангером расстреляли, кажется. Да?
— Ты же у нас спец… Значит расстреляли, — согласился тощий.
— Так вот, о чём это я?
— О вермахте! — поднял указательный палец тощий.
— Они не преступники! Если бы немцы завоевали сталинщину, может быть мы бы лучше жили, да?
Тощий опять кивнул. И уронил на джинсы толстый шматок пепла. Пепельница продолжала блистать отблесками веселья.
Тыц-тыц-тыц-тыц!
— Жаль, жаль! — вдруг всхлипнул толстый и обхватил голову руками.
— Что жаль? — тощий был все же чуть трезвее.
— А ведь пили бы сейчас не балтийское пойло, а настоящую «Баварию»! И жидов бы у власти не было бы!
— А ты возьми «Баварию»! — широко махнул рукой длинный. — Я, вроде, видел в меню!
— Во-первых, она дорогая. Во-вторых — ненастоящая! Она тут, в Волгограде делается. У «Красного Октября».
Он осторожно ударил пухлым кулачком по столу. Стаканы не содрогнулись. А потом пришло внезапное опьянение.
— Лан… Я дмой… — пробормотал тощий. — Итак жена наругается, что с запхом пршол.
— Иди… — согласился толстый. — А я посижу ещё. Много думать надо!
Тощий поднялся и — едва не опрокинув стул — пошатался к выходу.
Толстый махнул сначала ему рукой, потом официантке:
— Еще политра, пжалста…
И закурил.
Потом прикрыл глаза.
Тыц-тыц-тыц-тыц!
Ну а на самом деле, бухгалтер Боря Волков очень сожалел, что немцы не взяли тогда Москву. Пришёл бы конец этой проклятой россиянии под смешным названием эсэсээрия. Или наоборот? Да какая разница!
Боря закрыл глаза и представил…
Факельное шествие по Красной площади…
Марш эсэсовцев, чеканящих шаг по Дворцовой…
Грозный Хорст Вессель в шесть утра над всей Европой…
Памятники Тиграм на безбрежных просторах Руссланда…
Гигантские головы немецких солдат на границе с Сибирью…
Эстетика Третьего Рейха завораживала, привлекала, зачаровывала! Ну почему, ну почему мы проиграли?
Тыц-тыц-тыц-тыц!
— Борис Волков? — тронул парня кто-то за плечо.
Он немедленно открыл глаза и уставился на незнакомца. А не… На двоих незнакомцев. Оба были похожи. Крепкие, стройные, голубоглазые, с волевыми лицами и мужественными глазами. Настоящие арийцы из «Триумфа Воли».
— Разрешите? — и, не дожидаясь разрешения, оба сели за стол.
— Вы — Борис Волков? — еще раз спросил один из незнакомцев.
— Да… А что? — нетрезво, но твердо ответил Боря. Предательски задрожал в венах адреналин.
— Приятно познакомиться, — дружелюбно ответил незнакомец. — Алексей. А это — Валерий, — махнул он рукой на второго.
Тот кивнул. Молча. Не улыбаясь.
— Борис, мы давно наблюдаем за вами…
— Мы? — испугался Боря.
— Нет… Не ФСБ, — засмеялся Алексей.
Для себя его Боря определил как главного.
— Мы…
И наклонился к уху Бори.
Тот содрогнулся еще больше. Он слышал о «Вервольфах», но видел их первые. Естественно. «Вервольфы» были знамениты по всей стране — теракты, уничтожение идеологических противников — причем способами очень страшными и порой шокирующими. Чего стоило утопление в канализации одного очень высокопоставленного чиновника, уличённого в воровстве из Пенсионного фонда. Ролик был снят на видео и выложен на Ю-Тубе. «Вервольфы» ставили целью — возрождение национал-социалистического строя в России. Именно — возрождение. Силовики только разводили руками и освобождали теплые кресла. Элиты безумствовали, народ безмолствовал. И вот они тут…
Боря обречённо обернулся. Мир не изменился внешне — люди за соседними столиками смеялись, флиртовали, напивались, а вот он — конкретно взятый Боря Волков — как будто попал в совершенно другой мир. Жестокий, опасный, пахнущий кровью и порохом. Арийский такой мир. Мужской. Не для бухгалтеров.
— А как вы меня… — пролепетал он.
— Ваши ники на разных сайтах — Вольф, Король Артур, Герман Геринг, Ганс, Герр Оберст, Руссландер…
— Хватит, хватит… Я понял! — перебил Борис Алексея.
— Вы показали себя неплохим аналитиком с определённым литературным даром. Мы бы хотели вам предложить работу.
Боря удивился. Ему еще никто и никогда не предлагал работу. Бухгалтером по зарплате в свою фирму его устроил папа прошлым летом. Сразу после окончания института.
Удивился и обрадовался. Бледность на лице медленно заменилась нормальным розоватым оттенком цвета свежей ветчины.
— Ааа… В чём работа заключается? — спросил Боря, облизнув всё еще сухие губы.