— Началось. Сейчас нам покажут пьесу о несчастном отце! Я это с восьми лет в кино смотрю. Прекрати, пап, меня этим не разжалобишь.
— Я и не хочу разжалобить тебя, — сказал Бернс. — Я хочу тебя вылечить.
— Как? С помощью того дерьма, которое мне дал твой друг? Кстати, что это за дерьмо?
— Какой-то заменитель наркотика.
— Да? Он совершенно не действует. Я чувствую себя так же, как и раньше. Зря бросаешь деньги на ветер. Послушай, ты действительно хочешь помочь мне вылечиться?
— Ты знаешь, что хочу.
— Тогда найди мне немного героина. У вас в участке его наверняка полно. Или вот что — отдай мне ту порцию, которую ты взял из моего шкафа.
— Нет.
— Почему нет? Ты же, черт бы тебя побрал, сам сказал, что хочешь помочь мне! Тогда почему не помогаешь? Не хочешь?
— Хочу.
— Тогда достань героин.
— Нет.
— Ты сукин сын, — сказал Ларри и неожиданно заплакал. — Почему ты не хочешь мне помочь? Иди вон! Вон отсюда, сволочь… — Тело Ларри затряслось в рыданиях.
— Ларри…
— Пошел вон!
— Сын…
— Не называй меня сыном! Какой я тебе сын? Ты просто боишься потерять свою денежную работенку из-за того, что я наркоман.
— Это неправда, Ларри.
— Это правда! Ты до смерти напуган, что кто-нибудь узнает о моей привычке и об отпечатках пальцев на том шприце! Ладно, гадина, ладно, дай мне только добраться до телефона.
— Пока ты не вылечишься, к телефону тебя не подпустят.
— Это ты так думаешь! Когда я доберусь до телефона, я позвоню в газеты и все им расскажу. Как тебе это понравится? Как? Как тебе это понравится? Отдай лучше мою порцию героина.
— Ты не получишь героина. И к телефону тебя никто не пустит. Так что успокойся, сын.
— Я не хочу успокаиваться! — заорал Ларри. — Не могу. Послушай, ты! Послушай! — Он стоял напротив отца и указательным пальцем вытянутой руки водил перед его лицом. — Ты, послушай! Мне нужен героин, понимаешь? Достань мне его где хочешь! Слышишь?
— Слышу. Ты не получишь героина. Если хочешь, я снова вызову Джона.
— Я не хочу больше видеть этого ублюдка!
— Он будет лечить тебя до полного выздоровления.
— От чего он будет меня лечить? Неужели до тебя не доходит, что я не болен? Что он собирается лечить?
— Если ты не болен, зачем тебе укол героина?
— Чтобы прекратить, урод ты вонючий!
— Что прекратить?
— Неужели тебе надо объяснять все до мелочей? Ты что, дурак, что ли? Я думал, в полицию берут только сообразительных людей!
— Я вызову Джонни, — сказал Бернс. Он повернулся и пошел к двери.
— Нет! — надрывался Ларри. — Не хочу его больше видеть! Все! Не хочу! Все!
— Он может снять боль.
— Какую боль? Не говори мне о боли. Что ты о ней знаешь? За всю твою идиотскую жизнь ты не испытал и половины моей боли. Мне восемнадцать, но я уже знаю о боли больше, чем ты. Так что не говори мне об этом. Ты не знаешь, что такое боль, ублюдок.
— Ларри, ты хочешь, чтобы я тебе врезал? — тихо спросил Бернс.
— Что? Что? Ты хочешь ударить меня? Валяй. Ты сильный, ударь, только чего ты добьешься? Ты хочешь кулаками избавить меня от этого?
— От чего — от этого?
— От чего, от чего, не знаю, от чего! Ты хитрый ублюдок. Ты ждешь, чтобы я сказал, будто я болен? Ты хочешь, чтобы я сказал, будто стал законченным наркоманом. Я знаю. Так вот, это не так!
— Я не жду от тебя никаких слов.
— Нет? Тогда валяй, бей меня. Пусть наш дом станет полицейским участком, бей меня. Я сопротивляться не буду. Ты можешь…
Он неожиданно замолчал и схватился за живот. Потом согнулся и застыл в таком положении. Бернс беспомощно смотрел на него.
— Ларри…
— Ш-ш-ш, — прошептал Ларри.
— Что, сын?
— Ш-ш-ш-, ш-ш-ш. — Он стоял, раскачиваясь на каблуках и держась за живот, потом поднял голову, по лицу ручьями текли слезы. — Папа, я болен, я очень болен.
Бернс подошел к нему и обнял за плечи. Он хотел сказать что-нибудь утешительное, но в голову ничего не приходило.
— Папа, прошу тебя, пожалуйста. Пожалуйста, достань мне чего-нибудь. Папа, пожалуйста, я очень болен, мне необходимо вмазаться. Пожалуйста, папа, умоляю тебя, достань мне чего-нибудь. Достань мне чуточку чего-нибудь, чтобы прекратить это. Пожалуйста. Никогда в жизни больше ни о чем тебя не попрошу. Я уйду из дома, сделаю все, что захочешь. Если ты любишь меня, достань хоть чего-нибудь.
— Я позвоню Джонни, — сказал Бернс.
— Нет, папа, пожалуйста, не надо, его средство мне совсем не помогло, не надо.
— Он даст тебе что-нибудь еще.
— Нет, прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Ларри, сынок…
— Папа, если ты любишь меня…
— Я люблю тебя, Ларри.
Бернс крепко схватил сына за плечо. У него самого на глазах выступили слезы. Ларри била дрожь, он сказал:
— Мне надо в ванную. Мне надо… Пап, помоги мне, помоги мне.
Бернс отвел сына в ванную, там Ларри стало плохо. У лестницы внизу стояла, скрестив руки, Харриет. Через несколько минут ее муж и сын вернулись в комнату Ларри, потом Бернс вышел, запер дверь снаружи и спустился к жене.
— Позвони Джонни, — сказал он. — Попроси его приехать немедленно.
Харриет колебалась, глядя на Бернса.
— Он очень болен, Харриет. Он действительно очень болен.
