Анджело потер резинкой, и со лба в черную шапку волос врезались два острых крыла.
— Ещё что?
— Брови у него были погуще, — сказал Хейз.
— Что еще?
— А может, расстояние между носом и ртом длиннее. Одно из двух, — размышлял Хейз. — Во всяком случае, пока получается не то.
— Отлично, отлично, — бормотал Анджело. — Едем дальше.
— Глаза у него более сонные.
— Больше скошены?
— Нет. Веки тяжелее.
Они смотрели, как работает Анджело. Положив на грязный от многократного стирания рисунок кальку, он быстро-быстро двигал карандашом, время от времени покачивая головой и перегоняя язык из одного угла рта в другой. Наконец, он взглянул на них.
— Так лучше? — спросил он, показывая им второй рисунок.
— Все равно, ни капли не похоже, — сказал Фрэнки.
— Что неправильного? — спросил Анджело.
— Он все равно слишком молод, — произнес Хейз.
— И похож на дьявола. В волосах вот здесь уж слишком острые углы, — добавил Фрэнки.
— Ты хочешь сказать, залысины?
— Ага. Как будто у него рога. А на самом деле этого нет.
— Продолжай.
— Нос сейчас, пожалуй, подходящей длины, — заметил Хейз, — но форма все-таки не та. У него больше… как называется эта штука в середине, между ноздрями?
— Кончик носа, что ли? Длиннее?
— Да.
— А глаза как? — спросил Анджело. — Лучше?
— Глаза вроде в порядке, — сказал Фрэнки. — Глаза трогать не надо. Правда же, не надо?
— Правда, — согласился Хейз. — А вот рот не годится.
— Что неправильно?
— Очень маленький. Рот у него широкий.
— И тонкий, — добавил мальчишка. — Губы тонкие.
— А раздвоенный подбородок в порядке? — спросил Анджело.
— Ага, подбородок что надо. А вот волосы… — Анджело начал скруглять карандашом линию волос. — Так лучше, ага, так лучше.
— На лбу выступ, да? — спросил Анджело. — Вот так?
— Не такой заметный, — поправил Хейз, — у него короткие волосы с залысинами у висков, но выступ не такой заметный. А-а, вот сейчас лучше, сейчас лучше.
— А рот длиннее и тоньше, да? — спросил Анджело, и карандаш его снова бешено заметался. Взяв новую кальку, он начал переносить на нее плод совместных усилий. Его вспотевший кулак то и дело прилипал к тонкой кальке.
Все стали рассматривать третий вариант. Потом был четвертый набросок, пятый, десятый, двенадцатый, а Анджело все продолжал работать за освещенным солнцем столом. Хейз и мальчик беспрестанно его поправляли, в зависимости от того, какую форму принимало на бумаге их словесное описание. Анджело обладал хорошей техникой и без труда переводил каждую их устную поправку на язык карандашного рисунка. Расплывчатость указаний, казалось, его совершенно не смущала. Он терпеливо слушал. И терпеливо исправлял.
— Сейчас стало совсем плохо, — сказал мальчишка. — Ни капли на него не похоже. Сначала было даже лучше.
— Нужно изменить нос. У него была горбинка, — вспомнил Хейз. — Прямо посередине. Будто после перелома.
— Увеличить расстояние между носом и ртом.
— Брови покосматее. И потяжелее.
— Круги под глазами.
— Складки около носа.
— Старше. Сделайте его старше.
— Рот нужно чуть-чуть изогнуть.
— Нет, ровнее.
— Вот так лучше, лучше.
Анджело работал. Лоб его стал совсем мокрый. Они попробовали было включить вентилятор, но бумажки Анджело тут же полетели на пол. Полицейские со всего участка заглядывали в комнату и осторожно подходили посмотреть, как работает Анджело. Они стояли сзади и смотрели ему через плечо.
— Очень здорово, — сказал один из них, хотя в глаза не видел подозреваемого.
Весь пол был забросан смятой калькой. И все же Хейз и Фрэнки выискивали новые подробности, а Анджело добросовестно старался воспроизвести эти подробности на бумаге. И вдруг, когда счет сделанным рисункам был уже потерян, Хейз воскликнул:
— Стоп! Вот он!
— Точно! — воскликнул мальчишка. — Это он!
— Ничего не меняйте, — велел Хейз. — Вы попали в самую точку. Это он.
Мальчишка расплылся в широчайшей от уха до уха улыбке и пожал Хейзу руку.
Анджело с облегчением вздохнул и начал укладывать свой чемоданчик.
— Точный портретик получился, — похвалил мальчишка.
— Это моя подпись, — ответил Анджело. — Точный. Про Анджело можешь забыть. Мое настоящее имя — Точный, с большой Т. — Он ухмыльнулся. Слава богу, все кончилось — было написано на его лице.
— Когда мы получим копии? — спросил Хейз.
— А когда вам надо?
Хейз посмотрел на часы.
— Сейчас четверть четвертого, — сказал он. — Этот парень грозится убить женщину в восемь вечера.
Анджело кивнул, полицейский в нем сразу вытеснил художника.
— Пошлите кого-нибудь со мной, — сказал он. — Я прокатаю копии, как только вернусь к себе.
В 16.05 Карелла и Хейз вместе вышли из участка, вооруженные копией рисунка, на которой еще не просохла краска. Карелла направился к бару «Паб» на Тринадцатой Северной, куда в прошлое воскресенье Самалсон водил свою подружку. Карелла собирался просто показать рисунок бармену в надежде, что тот опознает подозреваемого.
