— Да. Сначала я решила, что он художник, их в Квартале полно. Все-таки усы и борода. А денег, спрашиваю, у вас хватит? Тогда он вошел в магазин и купил браслет. За триста долларов. Так мы и познакомились.
«Ну и ну», — с усмешкой подумал Хейз, и воображение нарисовало ему бородатого чудака, который не пожалел триста долларов, чтобы подцепить такую девушку, как Фелиция Пэннет.
— И он всегда носит бороду? — спросил Хейз, вспоминая знакомых бородачей. Один вырастил на нижней челюсти настоящий куст, чтобы скрыть безвольный подбородок. Другой…
— Всегда, — ответила Фелиция. — Он отрастил ее еще в восемнадцать лет и с тех пор никогда не сбривал. Думаю, он отрастил ее, потому что был освобожден от военной службы. Разрыв барабанной перепонки. Борода, наверное, много значила для его "я" — ведь все его тогдашние друзья чувствовали себя мужчинами уже потому, что носили форму. Впрочем, борода у него красивая. — Она сделала паузу. — Вас никогда не целовал мужчина с бородой?
— Нет, — ответил Хейз. — Я предпочитаю мужчин с длинными баками. — Он поднялся. — Ну что ж, мисс Пэннет, большое спасибо.
— Что-нибудь передать Эди, когда он появится?
— К тому моменту, когда он появится, — вздохнул Хейз, — будет уже поздно.
— Почему будет поздно?
— Потому, — сказал он. — Можете ему передать, что он выбрал для рыбалки не очень подходящее время. Он мог бы нам помочь.
— Очень жаль, — сказала Фелиция, снова без тени сожаления в голосе.
— Надеюсь, сон у вас из-за этого не пропадет.
— Не пропадет.
— Я в этом и не сомневался.
— Можно вам задать личный вопрос? — спросила вдруг Фелиция.
— Конечно. Валяйте.
— Этот белый кустик у вас в волосах. Откуда он взялся?
— Зачем вам это?
— Меня всегда привлекает необычное.
— Как борода и усы Эди Корта, например?
— Его борода меня действительно привлекла.
— И трехсотдолларовый браслет в придачу, — добавил Хейз.
— Уж очень необычный был подход, — сказала Фелиция. — Вообще-то я не позволяю цепляться к себе на улице. — Она помолчала. — Вы не ответили на мой вопрос.
— Ударили ножом, — неохотно объяснил Хейз. — Врачи, чтобы добраться до раны, выбрили это место. А когда волосы отросли, появился белый клок.
— Любопытно почему, — сказала она, на этот раз с неподдельным интересом.
— Наверное, побелели от страха, — предположил Хейз. — Мне пора идти.
— Если вам когда-нибудь вздумается поработать на телевидении… — начала она.
— Да?
— Вы бы подошли на роль злодея. В какой-нибудь шпионской постановке. Эти белые волосы придают вам интригующий вид.
— Благодарю, — сказал Хейз. У двери он остановился. — Надеюсь, что вы, мистер Корт и его борода будете очень счастливы вместе.
— Безусловно, — заверила Фелиция Пэннет.
По ее тону он понял, что сомневаться и правда не приходится.
19.35.
Через двадцать пять минут Леди станет мишенью. Через двадцать пять минут угроза превратится в реальность, а потенциальный убийца — в настоящего.
19.36. Через двадцать четыре минуты люгер выплюнет пули. Упадет женщина. Зазвонит телефон, и дежурный сержант ответит: «Восемьдесят седьмой участок», — переключит телефон, и на место происшествия срочно вызовут парней из отдела по расследованию убийств, из полицейского управления, из лаборатории, из медицинской экспертизы — произошло очередное убийство.
19.37.
В отделе царило зловещее уныние. Берт Клинг рвался домой. Он сегодня провел тяжелый день в порту, но все равно ждал, перебросив через руку кожаный пиджак, ждал, когда что-нибудь произойдет, когда Бернс высунет голову из своего кабинета и крикнет: «Берт! Ты мне нужен!»
19.38.
Сидя вокруг стола, они снова рассматривали письмо — Мейер, Карелла, Хейз. Мейер посасывал свои таблетки от кашля. В горле у него першило еще больше, и он считал, что в этом виновата жара.
СЕГОДНЯ В ВОСЕМЬ ВЕЧЕРА Я УБЬЮ ЛЕДИ. ВАШИ ДЕЙСТВИЯ?
Этот вопрос гудел в голове каждого из детективов.
Наши действия?
А что мы можем сделать?
— Может быть, это все-таки собака, — предположил Мейер, не переставая сосать таблетку. — Собака по кличке Леди.
— А может быть, и нет, — откликнулся Хейз.
— Или, может быть, это та шлюха, — сказал Карелла. — Марсия. Леди. Если это она, тогда все в порядке. Ее ведь охраняют?
— Охраняют, — сказал Хейз.
— И Леди Эстор тоже?
— Охраняют, — повторил Хейз.
— А на балет Пит кого-нибудь послал?
— Нет, — ответил Хейз. — Баннистер вне подозрений. Он ни капли не похож на эту чертову картинку.
— Ив столовой ее никто не опознал? — спросил Мейер. Он глотнул и полез в карман за новой таблеткой.
— Я видел только одного из владельцев, — сказал Хейз. — Другого нет в городе. — Он помолчал. — Тот, первый, подал одну хорошую идейку.
— Угоститься никто не желает? — предложил Мейер, протягивая коробочку.
Никто не обратил на него внимания.
— Какую идейку? — спросил Карелла.
— Он собрался пойти попить пивка, как только у него схлынет толпа обжор. Есть там, говорит, подходящее местечко на их улице. Мне оно тоже подходит. Как только выберусь отсюда. Присоединиться никто не хочет? Угощаю.
— А где она, эта столовая? — заинтересовался Карелла.
— А?
— Столовая.
— О, столовая. На пятачке возле Тринадцатой.
