Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Под боком мурчал чёрный кот, виляя кончиком длинного пушистого хвоста. За окном играл яркий закат, скрывающейся в желтеющей листве многочисленных деревьев, растущих в парке. За столом, хлопая пальцами по клавишам, сидела Кристина. Она была очень миниатюрная – худая, высушенная, с узкой талией и плечами. К тому же низкого роста, ещё ниже меня, сантиметров на десять уж точно. Волосы у неё были не длинные, но такие же безобразно кудрявые, как и у меня. Однако медно-рыжего цвета. Этим она пошла в свою мать – Фелицию Бенрет, которая в свою очередь уродилась в своего отца – Константина Танасе, погибшего лет десять назад в автокатастрофе. Фелиция была худощавая, с острыми резкими чертами лица и ядовито-рыжими волосами, точно такие же носил Константин, муж Изабелл Бенрет. К слову, дочери Константина и Изабелл носили фамилию матери по каким-то древним традициям, мол, в их роду всегда так было. Женщина главная. Отчасти и в нашей семье примерно так всё и было. Мама всегда умела поставить на место отца и тот слова не смел ляпнуть в ответ, иначе получал бы хорошую оплеуху и потом бы весь день бегал – извинялся. Те же манёвры прокатывали с Талером, который боялся матери, как огня, в случаях, если она была не в настроении или он натворил чего. Отец-то был спокоен в этом плане, а вот Алекса могла огреть ремнём или пригрозить ночью в сыром пустом подвале. Но даже со всем перцем маминого характера, взяла она фамилию Кросс. Кажется, Изабелл неоднократно возникала на этот счёт, но помниться, эти споры как-то очень быстро заминались.
Моя мама была младшей дочерью и была точной копией своей матери. Такая же стройная, с идеальной фигурой и пышной чёрной шевелюрой. В их породу пошла и я. Только вот в отличии от матери и бабушки, моя кожа не была приятного светлого оттенка, а скорее – смуглая. Вместо аристократичного острого носа бабушки, задатки которого были и у матери, у меня был ровный, слегка вздёрнутый вверх нос. Имелась глупая привычка кусать губы чуть ли не до крови и почёсывать бровь, когда я задумываюсь или сильно волнуюсь. Не знаю, откуда они у меня вообще появились. В детстве я по неясным причинам постоянно грызла губы, за что мама меня даже била. А когда я сменила это страстным почесыванием брови, отчего в настоящее время порой стирается весь макияж на глазах, мама вообще пришла в ужас и сказала, что лучше бы я грызла ногти и ковырялась в носу, как все нормальные дети. Ей это казалось очень взрослым и по-моему, вообще не нравилось. Однако отучить она меня не смогла. И даже сейчас, погрузившись в свои мысли, я кусала нижнюю губу, сдирая зубами кожицу.
Кристина стучала по клавишам, кот мурчал, а я продолжала сверлить взглядом потолок. Этот месяц для меня, как гром среди ясного неба. Сначала вампиры, потом смерть Яна, переполох в гильдии, а теперь ещё и бабуля с двоюродной сестрой, отец которой открыто признавался в том, что хорош в магии. Но кажется, Кристина не унаследовала от него магического дара. Иногда меня смущало то, что моя тётя имеет право на жизнь с сильным магом, а я тем временем должна сносить бошки вампирам. И спрашивается: зачем? Почему? Почему с магами можно, а вампиры не такие. Почему на оборотней не ведется охота? Они же тоже спокойно могут убить пару тройку людей. Логика, ау! А маги – это вообще страшные существа. В свете последних событий я узнала, что они способны на призыв демонов, а это очень страшно и сильно. Ко всему прочему, они могут повелевать этим демонов и использовать в своих целях, а это вдвойне круто. Тогда почему же никто на ведьм не кидается? Или после инцидента с Салемскими ведьмами и прочими колдуньями, охотники заключили с ними мирный договор? Или ведьмы так их перепугали, что вампиры стали самой точной целью для атаки. В любом случае – дибилизм. Тема с ведьмами остается открытой!
- Рита-а-а, – протянула Кристина, поворачиваясь ко мне на стуле, я скосила взгляд в её сторону и невольно улыбнулась её милому лицу, усыпанному веснушками. Они были везде: на носу, щеках, подбородке и лбу. Её зелёные глаза, в точности такие же, как и у моей матери, сверкнули в свете комнатной лампы, а маленькие розовые губы скривились в грустную линию. – Мы так и не договорили.
- Разве? – я вздёрнула бровь и повернулась на бок, подтягивая к себе угол подушки и моментально краснея, только учуяв на ней знакомый мятный аромат. Чёрт. Щёки предательски запылали и Кристина уставилась на меня широко распахнутыми глазами, которые от природы большими вообще не являлись. Даже моя слегка смуглая кожа не могла скрыть моего смущения. Кошмар какой! – Что ты ещё хочешь у меня выведать?
