Теперь хирургу предстояла самая ответственная работа — операция на поврежденной бедренной кости. Дин Юсон неоднократно изучал этот участок, однако реальная картина, которую он увидит после вскрытия, может оказаться несколько иной, возможны сюрпризы, так как нога не раз подвергалась хирургическому вмешательству.
Он еще раз взглянул на рентгеновские снимки, висевшие на стеклах окон, и приступил к операции, физически ощущая устремленные на него напряженные взгляды коллег.
Рё Инчже стоял рядом с Дин Юсоном и, затаив дыхание, наблюдал за действиями хирурга. Его лицо выражало и сомнение и неверие. «Как можно такое серьезное повреждение исправить хрупкими кусочками губчатой костной ткани? — размышлял он про себя. — Решиться на операцию, которую еще не делал ни один врач в нашей стране… Жаль несчастную девушку. Выживет ли она?» Он признавал незаурядные способности Дин Юсона-хирурга, но неверие в благополучный исход операции ни на секунду не оставляло его. Ведь и профессор неспроста интересовался ходом операции.
Присутствие большого числа людей в операционной нервировало Дин Юсона, хотя он и старался не обращать на них внимания. И когда он сделал прямой разрез и вскрыл кость, он уже полностью был охвачен профессиональной сосредоточенностью, никого не видя и не слыша. Работал Дин Юсон мастерски, он словно демонстрировал весь свой опыт, накопленный за годы работы на фронте. Его умелые руки двигались изящно и точно. Рана оставалась чистой, ни капли крови не пролилось за ее пределы. Он оперировал осторожно, но в то же время смело. Удалил старые рубцы, стараясь не касаться живой костной ткани и кровеносных сосудов. Обнажился поврежденный участок бедренной кости. Верхние и нижние части кости на месте ранения сильно уплотнились и выглядели неестественно деформированными. Предположения Дин Юсона подтвердились. По возможности оберегая костное тело, он удалил уплотнения, чтобы обнажить здоровые участки кости. Затем, на определенное расстояние увеличив интервал между очищенными участками, он соединил эти две части специальным металлическим стержнем и тем самым восстановил первоначальную длину ноги.
— Давление? — резко спросил увлеченный операцией Дин Юсон.
— Сто десять на восемьдесят.
— Дыхание?
— Хорошее.
— Пульс?
— Нормальный.
— Не прекращайте переливание крови, — уже спокойнее сказал Дин Юсон. Он распрямил спину и, взяв протянутый ему операционной сестрой пропитанный спиртом тампон, вытер руки.
Тем временем другая медсестра марлевой салфеткой вытерла вспотевшее лицо врача.
— Спасибо, — поблагодарил Дин Юсон и снова наклонился над операционным столом.
Теперь хирург приступил к пересадке пластинок губчатой костной ткани. Он строго следовал методике, разработанной им самим. Пространство вокруг металлического стержня, соединявшего два конца бедренной кости, он аккуратно и плотно обкладывал извлеченными пластинками губчатой костной ткани, пока оно полностью не заполнилось. А сверху наложил узкие полоски губчатой костной ткани таким образом, чтобы они как бы соединяли две разъединенные части большой бедренной кости. Место трансплантации получилось несколько толще, чем сама бедренная кость.
Операция достигла кульминации. Крупные капли пота текли струйками с лица Дин Юсона за воротник рубашки. Покрылись испариной лица и Гу Бонхи и Мун Донъира. Медсестра ходила от одного врача к другому, вытирая им лица марлевой салфеткой. Если сестра не поспевала, Дин Юсон вытирал лицо о плечо Мун Донъира…
Наконец операция закончилась… Теперь оперированное место на бедренной кости выглядело так, будто на кость надели муфту. Дин Юсон стал зашивать рану. В общей сложности операция длилась около четырех часов. Наверное, такую операцию можно делать и за два часа, но, поскольку это была первая операция на человеке, врач не считался со временем — все делал медленно, но аккуратно и тщательно, отдавая этой операции всю теплоту своего сердца. И тем не менее Дин Юсон не был спокоен. Ему казалось, что он упустил что-то важное, что-то сделал не так. Он ни на минуту не отходил от Сор Окчу, пока ей накладывали гипс, пока не увезли в палату.
Сор Окчу и в палате продолжала спать, наркоз еще действовал. Гу Бонхи следила за переливанием крови. Дин Юсон пришел в палату вслед за Гу Бонхи, он измерил кровяное давление, пощупал пульс. Температура и дыхание держались в пределах нормы. С трогательной нежностью разглядывал он лицо безмятежно спящей девушки. Сколько же она перенесла физических и душевных страданий из-за своего увечья. И еще предстоит немало помучиться. Ему хотелось плакать. Стараясь не выдавать волнения, он взял стул и сел рядом с кроватью. И снова устремил взгляд на девушку.
Лицо Сор Окчу было бледным, видно, сказалась потеря крови во время операции. Как она повзрослела и возмужала с тех пор, как они познакомились. И перенесенные страдания оставили свой след. Но все равно она была для него самой красивой женщиной на свете.
