– Да таскается за тобой хвостом, ему что, мальчишек мало?
– Мы дружим с пеленок, нам есть о чем поговорить.
– Представляю я эти разговоры! Что интересного может поведать обычный погоняльщик мяча.
– Между прочим, Сашу очень хвалит тренер и говорит, что он, подающий надежды футболист!.
– Вот и пусть подает их где -то в другом месте, к тебе-то он чего прилип, ты же знаешь, как меня это бесит!
– Да ты просто ревнуешь, перестань злиться и присоединяйся к нам, знаешь, как увлекательно Сашка рассказывает о своих друзьях по команде, обхохочешся!
– Вот еще, делать мне больше нечего, как выслушивать его сомнительные истории, как-нибудь обойдусь без его общества!
Вот так Милка и металась между двух огней и умудрялась дружить с обоими. Надо отдать должное Сашке, он, зная о негативном к себе отношении со стороны Томки, никогда не позволял себе опускаться до ответных претензий и, тем более, оскорблений. Только сегодня он решил подпустить шпильку в адрес Тамары и то очень деликатно.
Глава шестая «Вот это приключение.»
– Балаболки, мы едем или нет ? – дед уже завёл машину и грозно поглядывал на друзей.
– Всё, иду, иду – Милка поцеловала Сашку в щёку, вытерла след от помады и впрыгнула на переднее сиденье. –Пока, не скучай, я очень скоро вернусь.
– На перроне народу было не протолкнуться, а что вы хотите?,– июль, южное направление, все едут отдыхать или возвращаются с отдыха. Два человеческих потока разительно отличались друг от друга – в сторону вокзала топала загорелая и веселая толпа – отдохнувшие, а в сторону поездов ползли усталые и бледные люди, которым еще предстояло вкусить все прелести от отпуска. Милка с дедом нашли нужный вагон, предъявили билет пожилой и какой-то усталой проводнице. Милка подумала, что это для отъезжающих сегодня праздник ожидания перемен, а для нее повседневная , обыденная работа от которой ломит спину и сдают нервы, поэтому и усталость на лице. Вздохнув от жалости, она внесла вещи и поставила на свою полку, Милка специально выбрала верхнюю, чтобы побольше побыть одной и ещё раз обдумать всё случившееся. Они с дедом вышли на перрон и тут зазвонил Милкин телефон.
– Мил, это я – Тамаркин голос был полон скорби, – я не смогу тебя проводить, представляешь, уже выходила из подъезда и подвернула ногу, вот сижу со льдом на лодыжке.
– Миндаль в шоколаде – сказала Милка.
– Чего, чего, Мил, какой миндаль?
– В шоколаде, ничего, Тамар, выздоравливай.
– Ты только не обижайся, ладно?, я тебя обязательно встречу, встречать даже как-то приятнее, чем провожать, правда?
– Правда, Тамар, ну пока, зовут на посадку – Милка отключилась и повернулась к деду.
– Ну давай, рыбак, не хулигань тут без меня ,бабушке помогай, не давай ей хворать. Маме, папе и Ромке передай большой привет, пусть не скучают, время быстро пролетит.
– Ладно, о нас не беспокойся, не впервой, ты там главное себя блюди.
– Чегой-то ты, дед, заговорил как старорежимный зануда? Когда это я себя не блюла?
– Мишуры много в этих круизах, закружит голову с непривычки и глупостей наделаешь.
– Не боись, дедуль, чего-чего, а голова у меня светлая, дурными помыслами не обремененная. И ты же знаешь, я могу отличить мишуру от бриллианта.
– Ну смотри, я на тебя надеюсь.
– Пока, дедуль ,всем нашим привет передай, скажи, что я их всех люблю, а Ромке с папой, если получится, привезу экзотическую рыбку.
– Ты сама ,рыбка, приезжай поскорее, будем ждать.
– Милка вскочила в вагон, помахала деду и не заметила, как он, отвернувшись, смахнул набежавшую слезу.
Много чего повидал на своём веку Иван Сергеевич. В Великую Отечественную войну он был совсем мальком. Десять лет было пацанёнку, а пороху, как говорится, успел понюхать. Как ни отговаривала мать, как ни била, а сбежал он к партизанам, и большую пользу приносил отряду, под видом попрошайки ходя по деревням и собирая сведения о численности гитлеровцев и техники. Надвинет кепку поглубже на глаза и ходит, позыркивает по сторонам, ножиком палочек настругает и в карман складывает – в правом танки, в левом мотоциклы, а в нагрудном кармане камешки мелкие по количеству фрицев. Однажды чуть не попался – пьяный немец потащил в комендатуру, но на помощь пришла совершенно незнакомая тётка, сказав, что это ёё племянник из другой деревни и фриц отвязался. Тетка привела его к себе домой, отрезала ломоть хлеба, который прятала под печкой от фрицев и посыпала крупной солью. Слюни у Ваньки заполнили весь рот, давно не ел он такого вкусного хлеба. В отряде они пекли хлеб, наполовину, а то и на две трети, разбавленный крапивой и лебедой, а тут от одного только запаха закружилась голова.
– Ешь, ешь, касатик, когда еще приведется хлеба вдосталь наесться.
– Спасибо, тетенька, спасли вы меня, сейчас сидел бы в комендатуре.
– Поосторожней бы ты был, часто тебя вижу, как бы и немцы это не заметили.
– Еще раз спасибо на добром слове, пойду уже, а то скоро стемнеет.
– Да куда ж ты пойдешь об такую пору, через полчаса комендантский час начнется, как бы снова на кого не нарваться.
