И эти два простых вопроса неожиданно прорвали плотину из слёз и слов. А Янника, ничего не утаивая, стала рассказывать. О том, как жила, как серо и буднично проводила свои дни, окруженная только стенами поместья Ольсон, и наконец о том, как была бесконечно одинока. Училась ли она? Училась. К ней и её сестрам приезжали учителя из города. Дважды в неделю. Потом она ещё вела счета поместья, проверяла запасы, читала амбарные книги, считала доход и расход, ездила по полям вместе с матерью, проверяла работы. Составляла меню для женской и мужской половины. А вечерами занималась рукоделием. Старая Хейд почти не перебивала, лишь вздыхала тяжело, а иногда качала головой, словно не веря, что так может быть в действительности. И Янника вдруг, сама не замечая как, рассказала свой главный, особо хранимый секрет — про горное озеро Снежной Девы.
— А как ты туда добиралась? — удивлялась женщина. — Это же высоко в горах, да и проход открывается раз в год в великий праздник.
Но Янника пожимала плечами — откуда ей знать? Она просто приходила к ущелью, что располагалось на краю поместья, а там спокойно по мягкому белому мосту переходила к озеру.
— Неужели ты до него так легко добиралась? — снова удивлялась женщина.
— Да, — шмыгала носом Янника, не понимая вопроса, — а что в этом сложного?
Но Старая Хейд лишь удивленно приподнимала брови.
Тогда Янника снова набралась смелости и поведала старой вёльве последнее — о снежных завитках над водой, что играли с ней, когда она, счастливая, плавала в дымном озере, доверяя ему одному все свои одинокие детские секреты.
— А мама? — вдруг спрашивала Хейд.
— А что мама? — удивлялась Янника и поясняла, что в последние годы вообще видела её раз в день, когда с девочками садились ужинать. Но там было не до разговоров.
— А кто читал тебе на ночь дневники Снежной девы?
И вот на этот вопрос Янника не нашлась, что ответить. Лишь уточнила:
— Какие дневники?!
И сильно удивилась, когда Старая Хейд, вскочила и, уперев руки в бока, словно прикидывая, кого бы оттаскать за волосы, только и выдохнула:
— Ну и ну!!!
А утром Янника узнала, что Старая Хейд определила девочку в ближайшую городскую школу, даже не разделенную на мальчиков и девочек. В общую, простую, городскую школу! Где занятия должны были вот-вот уже начаться.
Да! Так рождалась для юной иллике совсем другая жизнь.
***
На высокой снежной горке за западными городскими воротами собралась, казалось, вся дергиборгская детвора. Тяжелые кованые санки, легкие деревянные обручи, наскоро обшитые плотной скользкой тканью, маленькие «поджопники» — всё шло в дело, когда речь шла о том, чтобы лихо скатиться с высоченного ледяного склона, который в этом году словно специально насыпали щедро ниоткуда взявшиеся ветра.
— Это они по твоему велению насыпали, — всерьез уверял Яннику рыжий Гейт, — ты же хотела снежных приключений, вот — получи!
Янника фыркала:
— Тебя послушаешь, так я во всем виновата: хорошая погода — я! Плохая — тоже я! Снегом город засыпать — снова я!
Дуська, колобком катившаяся следом на своих маленьких ножках, поддакнула:
— Конечно ты, больше некому! Таких злобных вёльв не знала история!
— Молчи, пакостная мелочь! — беззлобно пригрозила Янника. — А то прикопаю в ближайшем сугробе!
— Прикопай! — и Дуська закатилась раскатистым звонким смехом.
Риг с Яром ушли вперед, чтобы подрубить немного в ледяном склоне ступеньки, а то ушлая городская детвора поломала привычные снежные выступы, и подниматься наверх становилось с каждым разом всё сложнее. Наконец путь быть расчищен, и Гейт с Яром, подхватив тяжелые санки, осторожно потянулись вверх. За ними вприпрыжку поскакала Дуська, которой уже не было ни до кого дела, её манила верхушка снежного склона, с которой простирался просто сумасшедше красивый вид на город и его окрестности. А Янника ещё стояла внизу. Её то и дело обгоняла детвора, толкая с двух сторон, но девушка всё ещё не решалась шагнуть на ледяную лестницу. Она так крепко задумалась, что совсем пропустила, как тёплые руки обвили её талию, а в шею дунуло горячее дыхание. Эти сильные руки приподняли девушку над землей и поставили на первую ледяную ступеньку. Знакомый родной запах — и тихое счастье затопило её всю. Яннике нравилось, когда Риг тихо командовал. А то она, как всегда, замечтается, и обо всем позабудет.
— Да поднимайтесь уже! — сверху возмущённо прилетела Дуськина визгливая реплика. — Дома миловаться будете!
И Янника на всякий случай отпрянула. Тогда вечно невозмутимый Риг улыбнулся и, протянув руку, ухватил девушку за ладошку и потащил с собой наверх.
Уверена, что вы когда-нибудь в своей жизни, но поднимались на заснеженный высокий холм… Верно? Тогда для вас совсем не секрет, как сладко и страшно замирает сердце от предчувствия, от красоты, что простирается вокруг, от серебристой снежной глади, по которой рассыпчатой крупой сверкает снежное серебро. И близко небо. И далеко земля. И воздух свеж и морозен. И кажется, что вот-вот у тебя появятся крылья и ты полетишь…
