— Спасибо, умница моя! — и добавила, глядя на ее родителей: — гордитесь, благочестивые Свенсы, у вас в семье сильная вёльва растёт. С большим даром! Настоящая, редкая вёльва, от самой снежной земли.
Хейд поднялась:
— Ну что? Пора идти на лесопилку? С нами будешь, Дуоссия? Не испугаешься?
Дуоссия Свенс бойко спрыгнула с колен матери:
— Пойду! С вами не страшно! Если что, я за неё спрячусь, — хмыкнула девочка, указывая на Яннику, — она высокая и столбом стоять умеет!
Но не успела девочка сделать ещё ни шагу, как её цепко к себе за спину утянула Сельма. Покрасневшая, в секунду изменившаяся женщина с грохотом встала.
— Ишь, чего удумали! — голос женщины зазвенел, и она, уперев руки в бока, резко пошла на вёльву. — Девочку мою к себе забрать захотели! Дар у неё, видите ли! Да пусть пропадёт пропадом энтот твой дар! Пусть иссохнет! Испариться! Не нужон он нам! Как есть не нужон! И так вот Снежной деве сына отдаю! И не спросил никто! Благословением, значит, одарили! А кто просил этого благословения, кто просил? Теперь девочку мою, единственную, и ту привабили к себе. Какая вёльва из неё, какая? Она кроха совсем! Врёт она все! Ничего не видит! Ничегошеньки! И ни к кому, никуда не пойдет!
— Мама, — жалостливо пискнула Дуся из-за спины.
Но ту было не остановить. Она продолжала угрожающе надвигаться на Хейд.
— Много-то счастья быть вёльвой? А?! Много?! Ты, старая, скажи?! Всю жизнь быть одинокой! Не ведать ни мужа, ни семьи, ни детей! Одной век куковать! Да пусть пропадет такая доля! Не отдам я ей дочери своей, не отдам! И не пущу никуда! Иди отсюда, вёльва! Иди и не возвращайся! И благословение своё проклятущее забери. Мы как-нибудь без него проживём! Своей головушкой.
Старая Хейд смотрела на женщину тяжело, хмуря брови. А когда та замолчала, выплюнув весь свой пыл, произнесла отчетливо и страшно:
— Дура, ты Сельма, как есть дура! Против дара идти — это всё равно что ветру преграду решетом ставить. Ну да это твоя дурь, тебе с ней и справляться. А за то, что благословение Снежной девы проклятиями посыпала, будет тебе моё наказание. С сегодняшнего дня никто из твоей семьи на мой порог пусть не поднимается. Вычёркиваю я тебя со всеми Свенсами из жителей благословенного Дергиборга, что силой своей храню! Живите без покрова снежного благословения, раз оно вам так ненавистно! Пойдём, Янника.
У порога вёльва обернулась:
— Тебя же, Дуоссия Свенс, нарекаю с сего дня малой вёльвой Дуоссией Эгген, что значит «отделённая». Род твой сама будешь вести. Над тобой и братом твоим единокровным, если воле Девы будете послушны, пусть и дальше сияет купол снежного благословения. Да будет слово моё твёрдо!
Две вёльвы в странном мужском одеянии летели по зимнему Дергиборгу. Да, летели. И Янника никак не могла поверить, что обычная деревянная лохань для засолки огурцов может летать так же, как летали над Озёрным краем платформы с иллике.
После пребывания у Свенсов, когда целый рой непрошенных мыслей и чувств накрыли Яннику с головой, Хейд строго приказала:
— Все переживания и сомнения потом, доченька. Сейчас на лесопилку полетим. Нужно подготовиться.
И следующий час для Янники стал откровением. С того самого момента, когда Хейд, ловкой змеёй скользнула в подпол и вынула оттуда две стопки белья: два мужских воинских подлатника тёмно-синего, непривычного цвета с женским снежным оберегом по низу сорочки, два плотных воинских плаща и короткий меч.
— Моя каддарка, — любовно погладила вёльва блестящий прямой клинок с немного изогнутым остриём.
— Что это, Хейдуша? — Янника была озадачена.
Вёльва, молодо и остро сверкнув прищуром, подмигнула ей:
— Ты что с рваным пространством делала, юная иллике?
Янника растерялась:
— Когда как… Иногда порошком из порошин засыпала, иногда замазывала как клеем, иногда перевязывала. Да я немного совсем делала. А ты?
Хейд, что во время слов Янники продолжала любовно поглаживать мерцающую гладь оружия, сверкнула лихой улыбкой:
— А я его рубила!
— Рубила?
— Да! — и вёльва задорно подмигнула оторопевшей девушке.
— А разве можно чёрное пространство рубить?
Хейд расхохоталась:
— Ёще как можно, цыпленочек, ещё как! Да ты и сама сегодня увидишь! Переодевайся! — она кивнула на мужскую одежду. — В платье будет несподручно. И волосы заколи так, как закалывала у себя дома при работе, чтобы пряди на спине были свободными. Где твои серебряные шпильки, иллике? Нам вся сила сегодня пригодится. Судя по всему, мы с тобой рукотворный цветок смерти рубить едем. А это похлеще сотни прорывов будет. Так что вся сила иллике нам с тобой ой как пригодится!
Когда Янника оделась, неуверенно завязывая на поясе лёгких брюк узелок, вёльва придирчиво покрутила девушку вокруг оси и спросила:
— Надеюсь, волосами умеешь управляться?
— Волосами? — совсем растерялась Янника.
Хейд разве что не зарычала от досады:
— О, моронский потрох! — грязно выругалась она. — И чему теперь только иллике учат?! Садись, неумёха, покажу!
