И Янника, вынув из-за пояса, крепко сжала в руке плотный дымный аркан, что впервые сплела сегодня из нити собственных волос.
***
Свистящий страшный звук резко пропал. Тяжёлое тело грузно стукнулось об пол. И Ильгерда выползла из-под проёмной шторки стрекочущей сороконожкой, распластавшись по полу и скаля рот. Если бы сегодня утром Янника не видела уже подобный образ, с точностью воспроизведённый Дуськой, то тогда наверняка испугалась. А так… Словно взрослая женщина тоже решила пошалить. Что чёрные вены на руках и тёмные провалы глаз — совсем не нарисованы, дошло со сознания не в пример позже…
Ильгерда извивалась на полу. Когда всё её тело показалось из-за полотна, вёльвы увидели над спиной женщины плотную чёрную кубышку на жирной, змеевидной ножке. Ее корни скрюченными щупальцами обвязали женщину за пояс, прогрызлись к позвоночнику. Кубышка, предвкушающе подрагивала, желая распуститься, но видимо, время ещё не пришло…
— Успели! — одними губами шепнула Хейд и приказала также еле слышно: — Семенную коробку арканом затяни у самого основания на счёт три.
Раньше Янника испугалась бы кидать аркан. Да и как? С её-то навыками? Кинешь — а он улетит неведомо куда, да хоть к потолку… Но дымный аркан — это ведь часть её самой. Словно рука или нога. Разве так промахнёшься? И Янника встала на изготовку.
Между тем Ильгерда увидела вёльв. И её пугающий, ощеренный рот засмеялся страшно и бесшумно. Женщина не могла подняться — мрачный чёрный цветок прижимал её к полу всей своей силой, но ползти — позволял.
Хейд умело крутанула верную каддару в руках, и отсвет её лезвия белой чертой резанул один чёрный корешок. Ильгерда зарычала и, извиваясь, поползла вперёд, страшно карябая деревянный пол острыми, чёрными ногтями.
— Два, три! — только и успела громко крикнуть Вёльва.
Но Янника давным-давно понимала Хейд с полувздоха. И на счёт «три» плотный аркан уже летел, затягивая чёрную кубышку у самого основания. Старая вёльва сделала один лёгкий, пружинящий выпад, и воздух прочертило острое лезвие каддары, вспарывая пространство.
Семенная коробка страшного цветка, отрезанная ровно над дымной петлёй, с грохотом и треском повалилась на пол.
Ильгерда закричала страшно и хрипло. Острые ногти рук, изламываясь, старались вернуться туда, к спине, чтобы спасти чёрный цветок. Но не находили его. И рвали в бессилии всё, что попадалось на пути. Собственную плоть. А чёрные щупальца корней, почувствовав неладное, вдруг стали стягиваться к самому основанию, росшему из позвоночника, вырывая по пути куски женского тела, к которому цеплялись не один день. Словно вода в воронку, утекала чёрная тварь в женский крестец…
Ильгерда ещё раз захрипела и затихла. И красная кровь выступила на тех местах, где крепилась чёрная дрянь к телу женщины.
— Мы победили? — осторожно спросила Янника.
Но Хейд покачала головой:
— Сейчас будет самое страшное, моя девочка. Неси молоток, гвозди и полунные скобы. Будем Ильгерду спасать.
***
Руки и ноги Ильгерды, перевязанные рваной простынёй, стащенной тут же с кровати старого Транума, и прикрытые железными лунными скобами, Янника прибивала к полу сама. И хотя сердце тряслось, заячье, руки делали своё дело. Снежная дева, помоги! Раз — и молоток взлетал вверх, чтобы с резким стуком вбить в старый пол крепкий длинный гвоздь. И как с первого раза попадала в узкое отверстие скобы? И как ни разу не промахнулась? И как сил хватило? Повезло? А может, у Янники впервые не было права на ошибку… Кто знает?!
Но рядом была Хейд, крепко державшая Ильгерду в неподвижности. Вёльва давно срезала с тела женщины одежду, и Яннику чуть не вырвало, когда она увидела, во что превратила тело этой молодой женщины чёрная дрянь. У самого крестца зияла открытая рана, поверх которой плотной преградой, не дававшей чёрной дряни раствориться внутри, без остатка, сверкал кусок Янникиного аркана.
— Хорошо затянула, доченька! — похвалила Хейд и снова потянула из волос дымную нить.
Наделали острых крюков.
— Я тихонечко за аркан вверх потяну, — объясняла вёльва, — а ты крючками-то подцепляй и вытягивай на сторону по чуть-чуть и вяжи узелками, чтобы обратно не потянуло. Глядишь, помаленьку и справимся! На три! Давай!
К концу четвёртого часа на поверхности оказался последний чёрный корень. Время пролетело — Янника и не заметила, лишь поняла что всё страшное закончилось, когда вёльва крикнула:
— Транум, воды вскипяти! И гвоздодёр захвати!
***
Они ещё долго были на лесопилке. Вымыли Ильгерду, обложили листами болотницы открытые раны, наварили укрепляющего и противовоспалительного отвара.
