Губы Рига скользили от виска вниз, легкими прикосновениями щекоча кожу у нежного уха, спускаясь по шее и возвращаясь назад, где, перепачканные земляникой, алели девичьи губы. Он целовал её так томительно, так нежно. Он прижимал её к себе так сильно, перехватывая сильной рукой тонкую талию. Его тяжёлое, рваное дыхание и громкий звук заполошно бьющегося сердца сводили девушку с ума… Но вечер надвигался так стремительно, что нужно было возвращаться домой. Да и Рига могли схватиться с минуты на минуту. И лёгкая скамейка вновь взлетала вверх, разнося влюблённых по домам.
День Торгского испытания надвигался с неумолимой обречённостью. Экзамены были успешно сданы, и Янника проводила привычные дни в мрачной, не отпускающей душу тревоге. Хейд посматривала остро на девушку, но держала свои думки при себе. Дуська, деловая, как сто харезских болванчиков, носилась со стайкой почитателей (после Лёйгардагура у неё появились свои секретари и охранники из числа местной, восхищённой детворы) по предместьям Дергиборга, собирая для Хейдуши лекарственные травы. Частенько забегала Айда, и они с Янникой, сидя во дворе под раскидистой ветвью душистого тайрека, обдумывали, чем ещё можно помощь Гейту или просто болтали о своём, о девичьем.
— Что ты будешь делать, когда Гейт пройдёт испытание?
— Улечу с ним…
— Вот так просто? А тебя отпустят?
— Нас у мамы девять. А дочь, которая сама выбрала путь звёзд, вызывает уважение. Она будет счастлива!
— Уверена?
— Да.
— А Гейт?
— А что Гейт?
— Ну … он знает о твоих планах?
Айда хмыкала:
— Пока нет… Но он будет рад.
— А если нет?
— А если нет, то у меня самой есть я! Этого вполне достаточно для счастья.
— Какая ты, Айда, крутая!!!
— Согласна! — смеялась девушка.
Всё чаще к ним на огонёк стал забегать сам Гейт. Если честно, его в последнюю неделю трясло от страха, но, боясь себе признаться в малодушии, он искал опору и уверенность в двух дорогих его сердцу девчонках, что сплотились ради него — в Яннике и Айде.
Вот и сейчас он тихо сидел во дворе вёльвиного дома, вдыхая аромат вкусного тайрека, пока девчонки крепили ему счастливую сеть. С тех пор, как Янника узнала возможности своих волос, отпала надобность в заколках и крабиках. Девушка тянула дымную нить, Айда ловко вязала сеть, а потом девчонки с помощью серебряных шпилек делали плотные дымные крюки и замочки. Оказалось, с недавних пор Айда в присутствии Янники тоже стала видеть дымное счастье.
В последние дни перед испытанием то ли от постоянного ношения сети, то ли ещё от чего, у Гейта засеребрились, прорезаясь в рыжей шевелюре, белоснежные пряди.
— Ухтыжка! — завистливо протянула Дуська, когда увидела результат своими глазами. — Я тоже так хочу!
Она рассматривала Гейта, как чудную зверушку, щупала его, хватала за волосы.
— Яничка, Айдочка! Сделайте мне тоже!!! Этому долговязому, рыжему пню такая красота без надобности! А нам, вёльвам, положено по закону! У Хейдуши и у тебя беленькие волосики! А у меня серая взвесь! Нелогично!!!
Девушки смеялись. Неугомонная Дуська и мёртвого уговорит! Вот дала же Снежная дева характер! Решили и ей сплести. И правда, почему нет? Довольная мелкая уселась на скамейку, согнав с неё Гейта на низкую табуреточку, стоявшую возле. Юноша, в котором девчачий гомон притуплял тревогу и страх, уселся без споров, блаженно наблюдая за радостной кутерьмой! Он не видел, что именно плели девчонки, но ладные, ловкие, спокойные движения их красивых ручек рождали в душе юноши чудесное умиротворение.
Сеть была готова, Янника вытащила серебряную шпильку, и стала крепить на Дусину голову дымные замочки. Как вдруг, замки хищно хлопнули под рукой, вгрызаясь в основание. Девушка могла дать руку на отсечение, что услышала этот чёткий, громкий, лающий звук. Дымная нить на глазах стала втягиваться в Дуськины волосы, растворяясь.
— Дуська… — ахнули девчонки, когда на их глазах привычные мышиные волосы девчушки вдруг изнутри засеребрились ярким белым цветом, как будто так и было всегда.
— Иллике! — выдохнул Гейт. — Она что — иллике?
— Чегооо? — протянула Дуоссия, переводя недоумённый взгляд на застывших товарищей. — Да чегооо?! Чегооо?! Хейдуша! Хейдуша! — от страха, от того, что девчонки молчат, пугаясь, закричала Дуська.
— Ни хрена себе! — протянул, захлёбываясь нервным смехом Гейт.
Дуоссия Эгген и так лишённая от рождения воспитанности, а теперь вообще пребывая в панике, крепко приложила ладонью по шее хохочущего Гейта. Шарах! Она что-то зацепила у него из-под рубашки и, потянув назад, порвала нечаянно травяную нить, сорвав с шеи юноши закрытый медальон. Он, шлёпнувшись о землю, раскрылся. Чёрная, тягучая змея рваного пространства, надувая капюшон, потянулась вверх из медальона, зловеще покачиваясь. Шшшшш!
— Ах!
Дуська, оттолкнув Гейта с дороги, не раздумывая вообще, молнией кинулась к чёрной твари и, ухватив рукой у самого основания, выдрала растущую на глазах дрянь из оловянного медальона.
— Брось на землю! — резко скомандовала Янника.
