И когда Дуся, кинула ещё шипящую змею на землю, Янника, подлетев, отточенным движением длинной серебряной шпильки разрезала чёрную тварь пополам.
Тут и Хейд подоспела.
***
— Откуда, говоришь, он у тебя? — расспрашивала Хейд ничего не понимающего юношу.
— Тётушка дала! — недоумевал Гейт, понимая нутром, что произошло что-то очень и очень плохое.
— Гейт Ульвен! — повысила строгость в тоне Старая вёльва, — Говори подробно! Мы слушаем!
И Гейт стал рассказывать. Оказалось, что вчера из столицы Снежного края, возвращаясь с мужем в южные земли после празднования окончания Больших игр, заехала повидаться мамина родная сестра — тётушка Анита. Узнав, что Гейт на днях отправляется в Торгское ущелье, она отдала ему свой сильнейший оберег, что купила у одной доброй иллике в столице. Эта чудесная женщина благословила её путь в южные земли. И пообещала, что медальон принесёт ей большую удачу, если по приезде она закопает его у забора на улице, открытой стороной к дороге. Но счастье Гейта было ей важнее, вот она и отдала ему свою удачу. Не раздумывая!
— Твоя тётя ещё в городе?
— Нет, уехала ещё засветло.
— Весёлый расклад! — мрачная Хейд встала, многозначительно переглядываясь с Янникой. — Надеюсь, у тебя хватит ума помолчать об этом, Гейт Ульвен?
— Хватит!
— Вот и славно!
После случая с Гейтом Старая вёльва много думала, неподвижно застыв за столом и разглядывая что-то в окошке. Но потом потянулись люди, и она, переключившись на работу, словно обо всём позабыла. Работы, кстати, было немного. После Лёйгардагура жители приходили всё больше с благодарностью.
Дуськина шевелюра часа через три снова поблекла, но Янника понимала, что если бы была возможность окунуть девчушку в дымное озеро, то её волосы впитали бы в себя воду Священного озера с превеликим удовольствием. Природа иллике открылась Яннике с простой и прагматичной стороны. И стало так стыдно за них, за столичных иллике, что так кичатся своими наследными белыми волосами. Да одна Айда даст фору многим криворуким великовозрастным тёткам с белой копной на голове, которые иногда даже дымную порошину своими неумелыми руками ухватить не могли! Янника видела это собственными глазами! Бездарные! А гонору! А гонору! И за всё золотом берут! Скаредные
Глубокой ночью, когда Дуся сопела сладко в две своих ноздри, Хейд тихо позвала Яннику. Усевшись вместе с девушкой плечо к плечу на своей кровати, она попросила ещё раз подробно вспомнить ту историю, про рукотворные чёрные буруны и вонючий клодис. Ту самую историю, после которой Яннику отослали в Дергиборг.
— Неужели так и сказала Верховная? — звёздный свет лился в комнату, растворяя голос Хейд.
— Да, так и сказала: «никто, кроме самых близких, не знает, что Верховная иллике не переносит запах клодиса». И ещё добавила, что у неё из близких— только иллике. Это все слышали: и я, и мама, и Сигни.
— Интересно, — Хейд явно озвучивала свои мысли вслух, — Сигни тоже услали куда подальше? Хотя, чтобы скрыть, не обязательно отсылать далеко. Проще купить. И судя по тому, что тебе, Янника, в Дергиборг даже весточку боятся прислать, Верховная уже раз сто пожалела, что отправила тебя ко мне.
— Ты думаешь, что Верховная в этом замешана? — Янника боялась даже произносить это, не то что поверить.
— Не думаю, девочка! Я уверена! Не она это начала, но почему-то заканчивать не собирается! — веско звучали слова вёльвы.
— Может, она просто не знает?!
— Неужели ты веришь, Янника, что у Верховной орудуют прямо под носом, зло творят, а она и не замечает?
Яннике очень хотелось верить в лучшее, ей нравилась Верховная, но Хейд говорила твёрдо и непреклонно. А Хейд девушка доверяла больше, чем самой себе.
— Ни за что не поверю! — продолжала горячим шёпотом вёльва. — Я провела рядом Тирой Светлой полных шесть лет, но не знала, что у неё непереносимость клодиса. А тот человек знал! И неужели она столь близкого человека не может вычислить? Целый год! Ха! Видимо, сильно не в себе была Верховная, раз проговорилась. Сейчас жалеет!
Яннику била нервная дрожь.
— Если ты права, Хейдуша, то это чудовищно! Предать Снежную деву?! Дело иллике! Да всех! Мыслимо ли это?! И зачем это Верховной?
Хейд глубоко вздохнула:
— Да зачем предавать?! Слишком громко это звучит! Достаточно просто закрыть глаза. И ничего не делать! Не вижу. Не слышу. Не знаю. Удобно. И вроде как сама не при чём. А что касается твоего вопроса «зачем», то тут ответ имеется простой — выгодно!
— Выгодно?
— Да! Через год Тире будет сорок. Неужели хочется ей из столицы уезжать? Власть отдавать, деньги? Вот и надеется, что во время эпидемии и мора её правление не тронут!
Янника неопределенно махнула рукой:
— Сейчас никто уже не уезжает, Хейдуша! Знаешь, сколько старых иллике за сорок в столичных храмах сидят?
— Правда? И много?
— Очень. Вообще не помню за всё время, чтобы кто-либо уезжал вёльвой служить.
— Красиво живут благородные иллике! — сколько боли и презрения прозвучало в голосе Хейд. — Красиво!
Они посидели ещё в темноте, прижавшись друг к другу. И лишь свет яркой звезды чертил дорожку ярким лучом на деревянном полу.
