– Нет, ну не тупая? Я ж тебе битый час толкую, что жизнь у нас тут дерьмовая, собаки весь двор загадили, суки. А все почему? Потому что Сталина на них нет!
– Сталин собаками не занимался, – не выдержала Людмила Ивановна. Она недолюбливала усатого вождя.
– Ух ты, подкованная, что ли? – обрадовался мужчина. – А че ты знаешь про Сталина-то? Либералы всем мозги засрали. Дворниками черножопых набрали, а они ни хрена работать не умеют. Им бы только на рынках торговать. Сталин бы такого не потерпел, он бы их всех… за одно место да и… – Новый приступ кашля не позволил раскрыть замыслы Сталина.
Людмила Ивановна почувствовала глухое раздражение и зудящее желание нахамить респонденту, а это категорически запрещалось. Испугавшись, что не сдержится, она нажала «отбой», все равно анкету с таким респондентом не заполнить. Пока она не заработала ни копейки.
Настроение совсем испортилось, и Людмила Ивановна решила пойти в туалет, чтобы размяться. Выходить из кабинки без уважительной причины не то чтобы запрещалось, но не приветствовалось.
В коридоре, ведущем в туалет, Людмила Ивановна встретила Нелю. Она излучала оптимизм.
– Сколько анкет заполнила? – ревниво поинтересовалась Людмила Ивановна.
– Ни одной пока, сплошные обломы, – радостно ответила коллега. – Ты слушай! – Неля перешла на шепот. – Короче, мужчина. Проживает в городе, образование высшее, вдовец, доходы позволяют покупать предметы бытовой техники без кредита, голосовать собирается за Путина, – отрапортовала Неля, жмурясь от счастья.
– И?
– Он у меня телефончик попросил!
– Дала?
– Ну разумеется! Ты много таких кадров видела?
Людмила Ивановна поняла, что Неля надеется на роман с респондентом-вдовцом. Ревность больно кольнула Людмилу Ивановну в область печени.
– А вдруг он аферист? Не знает тебя, а уже телефон просит.
– Ему голос мой понравился. Говорит, что он теплый.
– И ты поверила? Ну-ка, скажи что-нибудь?
– Что сказать?
– Что ему говорила.
– Добрый день! Вас приветствует социологическая служба…
– Стоп! Не теплый, а блядский, как секс по телефону, – Людмила Ивановна не стала сдерживать своих чувств, потому что несправедливо: она тоже одинокая, а ей какой-то чокнутый сталинист попался, наверняка еще и женатый.
– Нет, секс по телефону по-другому звучит, – совсем не обиделась Неля, – я там тоже подрабатывала.
– Ты?! Ты ж на пенсии уже.
– А я видеозвонки не обслуживала, чисто голосом работала. Слушай!
И она томно прикрыла глаза, подала грудь вперед и сипло прошептала:
– Вас приветствует социологическая служба…
У Людмилы Ивановны вспотело под мышками. Голос из притона, из борделя, из цитадели непристойности. Короче, было здорово!
Но тут на горизонте появилась толстая Сима.
– Привет, девоньки! Че приуныли?
– Да мы и не думали… – начала было Людмила Ивановна.
– Сколько анкет сделали?
– Ни одной, – победно сказала Неля.
– Ладно, не тушуйтесь. Завтра, я слышала, нас на квартирник перебросят, там полегче, там дело пойдет.
– То есть? Куда перебросят? – всполошилась Людмила Ивановна. Она боязливо относилась к любым переменам.
– Квартирник – это когда по квартирам с анкетой ходишь. – Сима воровато оглянулась по сторонам и быстро добавила: – Тут-то могут в любой момент подключиться к линии, разговор подслушать, а там ушел – и все, с концами, поди проверь, как и что.
– То есть? – не поняла Людмила Ивановна.
– То есть, если не дура, то без анкет не останешься! – Сима многозначительно подмигнула. – Главное – в квартиру попасть, внедриться. А там уж… Хоть на какие-то вопросы ответят, а с остальными мы поможем.
– Так ведь помогать нельзя, – вспомнила Людмила Ивановна инструкцию.
– Ты дура? – Сима опять оглянулась по сторонам. – Чего людей пытать, когда все ясно. Ты же видишь, как человек живет, какая у него квартира, какой ремонт, какая мебель. Ну и представь себя на его месте. Ты бы хотела так жить? Была бы довольна на его месте? И отвечай как бы за него. Развивай воображение, если кушать хочешь.
– Ты предлагаешь за него все самой заполнить? – сообразила Неля.
– Догадливая, хотя с виду и не скажешь. Я ничего не предлагаю. Просто, если что, то помните: главное – в квартире подольше покрутиться, потому что проверяльщики могут ему позвонить, спросить, сколько времени ты опрос проводила.
– Так это же халтура, – ахнула Людмила Ивановна.
– Халтура – это когда ракета упала. А когда анкетку нарисовала, так всем начихать. Подумаешь, анкета поддельная! Катастрофу мне нашла. Ой, ржу, не могу.
– Вот такие Советский Союз и развалили, – вдруг с ненавистью сказала Неля.
– А ты меня не совести! Я в аммиачном цеху всю жизнь отпахала. Мне там молоко за вредность давали, я, можно сказать, здоровье на молоко разменяла. А мне за это пенсию дали с гулькин хрен! Это по совести? Ты мне тут про совесть не вспоминай, а то я и ударить могу, – честно предупредила Сима. – Я от совести знаешь как закипаю? Из меня аж аммиак выходит.
– Девочки, не надо ссориться, – миролюбиво попросила Людмила Ивановна. – Пойдемте работать!
– Тоже мне работу нашла, – хмыкнула Сима, – ты бы в аммиачном цеху поработала с мое.
